Аллергия на вождя

Российское общество, кажется, перерастает вождизм

Запрос на большого вождя, всегда вспыхивавший у нас синхронно с запросом на большие перемены, на этот раз непривычно слаб. Возникает даже подозрение, что широкие массы гражданских активистов вовсе и не хотят выдвинуть какого-нибудь великого лидера, за которым им потом пришлось бы топать строем.

Это совсем не похоже на вторую половину 80-х — начало 90-х, когда сначала интеллигенция молилась на Горбачева, а потом чуть не весь народ — на Ельцина. Не похоже и на конец 90-х, когда сначала ненадолго засияла звезда Примакова, а потом надолго — Путина.

Это повторялось раз за разом.

Если нужны великие дела, то искали и великого человека, которому они по плечу, а если он находился не сразу, так хотя бы тосковали по нему. Впрочем, он всегда находился. Сначала восторгал, потом разочаровывал, а еще потом взоры обращались к следующему.

У каждого нашего правителя в прошедшем веке, за единственным исключением мимолетного К. У. Черненко, был свой культ личности, долгий или краткий. Притом культ хоть отчасти искренний, даже если и насаждался властями. Считалось очевидным, что страна просто не может стабильно существовать (вариант: уверенно реформироваться в прогрессивном духе), если во главе нет человека с необъятной властью. И вот сейчас это, похоже, перестает считаться очевидным.

Недавно ВЦИОМ опубликовал извлечения из своего опроса «Идеальный правитель для России — вчера и сегодня». Сравнивались мнения россиян, замеренные в 2007 году и сейчас. А если точнее, то даже не совсем сейчас, а три с лишним месяца назад, еще до думских выборов. Задача публикации доверчиво изложена в ее подзаголовке: «Идеальному правителю в нашей стране стоит подражать Путину…, а не Горбачеву и Ельцину». Бескорыстное желание опросной службы помочь Путину в его президентской борьбе не должно помешать увидеть то, что на самом деле вылезает из приводимых ею цифр. А именно, что правители прошлого, присоединяя к ним и действующего Путина, вообще не годятся сегодня быть объектами подражания.

В 2007-м и в конце 2011-го россиянам задавали вопрос «При каком руководителе нашей страны в последние 100 лет наша страна развивалась скорее в правильном направлении?». И оказалось, что за четыре года у всех правителей, кроме одного, оценки понизились.

Этот один — Борис Ельцин. В 2007-м направление развития страны при нем оценили как скорее правильное только 9% опрошенных, а в 2011-м — уже 17%. По совпадению, и совсем не обязательно случайному, Ельцин — единственный правитель в этом ряду, чей культ почти не насаждался сверху и который даже на высшей точке своего могущества мирился с существованием оппозиции, включающей и личных его врагов.

Советские автократы Ленин, Сталин и Хрущев потеряли примерно по 10%, и в конце 2011-го маршрут страны под их руководством оценивали как правильный только 24—28% опрошенных. Позиции остальных вождей тоже пошатнулись, хотя и не так решительно. Курс Николая Второго одобрил 31% опрошенных (на 2% меньше, чем в 2007-м), линию Горбачева — 14% (в 2007-м было 15%). А чемпионом ХХ века по популярности проводимого курса остался Брежнев (39%), который, однако, за четыре года потерял 4%.

Путин, разумеется, впереди всех перечисленных. Развитие страны под путинским водительством, как утверждает ВЦИОМ, считают скорее верным 61% респондентов (замер был сделан до думских выборов 2011-го). Но и это на 6% ниже, чем в 2007-м, а за кризисные месяцы, прошедшие после последнего опроса, одобрение путинской линии, вполне вероятно, продолжало сокращаться. Так или иначе,

снижение поддержки всех поголовно правителей-автократов за последние 100 лет (из которых Горбачев, будучи наименьшим из всех автократом, и потерял меньше прочих), говорит о сдвиге в умах.

Рядового человека начинает инстинктивно раздражать уже сама постановка вопроса, когда правильное или неправильное развитие страны привязывают к персоне, а значит, и к прихотям, личным интересам, предрассудкам и странностям очередного вождя.

Полное свое непонимание этой нового состояния умов только что продемонстрировал Путин в рекламной беседе с лицами, аттестованными как политологи. Вопрос, поданный кем-то из этих самых политологов: «Кто ваш любимый государственный деятель?» — отличался от вциомовского одним важным оттенком. Не обязательно было называть именно верховного правителя. Ничто не мешало упомянуть ну хоть Кузьму Минина или, допустим, Сергея Витте.

Но список Путина оказался безупречно монархическим: Александр Невский, Петр Первый, Екатерина Вторая. С уточнением, что Екатерина, пожалуй, лучше всех, поскольку «меньше кровищи было, но больше приобретений». Это вроде бы отсылало к предвыборному образу Путина как доброго, в сущности, человека, но при этом снова напомнило, что его идеал — правитель с самодержавной властью. То есть именно такая персона, которую россияне все меньше хотят видеть во главе страны.

Шутка истории заключается в том, что в самом лагере путинских избирателей вождистские чувства как раз и остыли. И остыли уже окончательно, чему доказательство — провал всех казенных усилий реанимировать культ Путина.

Чистосердечных политических фанатов у него сейчас в несколько раз меньше, чем было лет пять назад. Клич «Великой стране — сильного лидера!», намечаемый в качестве слогана его кампании, способен только смутить лояльную часть публики, рассмешив остальных.

Ведь большинство из тех, которые продолжают поддерживать Путина, делают это вовсе не потому, что видят в нем «сильного лидера», а из опасения, как бы им иначе не стало хуже. И надо согласиться, что это более зрелый и осмысленный подход не только к возможностям данного политика, но и к политике вообще.

Что же до оппозиции, то здесь есть несколько мини-культов, из которых самый распространенный — культ Алексея Навального. Однако преобладающее здесь пока устремление — все-таки к гражданскому действию, к объединяющим идеям, а не к сплочению вокруг альтернативного Путину вождя-харизматика.

Нынешний кризис не достиг высшей точки, многое еще не прояснилось, но надеяться на то, что российское общество начинает осознавать само себя и перерастает вождизм, уже можно.

Причем перерастает оно его одновременно в разных своих и даже враждебных друг другу слоях. А если так, то чередованию повторяющихся властных циклов, с их культами и развенчанием этих культов, первоначальными восторгами и обязательным последующим крахом надежд, придет конец. Затянувшийся российский ХХ век закончится. Начнется, хоть и с опозданием, век XXI.