Слом великой иллюзии

Сергей Шелин о том, что обеспокоенные стагнацией власти поверят любому, кто предложит волшебный выход из тупика

Все больше признаков, что высшее начальство не на шутку разочаровано нашей экономикой и даже подумывает, не пора ли полностью изменить свои взгляды на то, как с ней обращаться.

Симптомом этого стал всплеск интереса президента Путина к советам академика Сергея Глазьева, уже двадцать лет являющегося самым знаменитым из обличителей тех принципов современной капиталистической экономики, которой наши власти, хотя бы на словах, все эти годы придерживались.

Правда, слухи о том, что именно Глазьев станет новым председателем ЦБ, хотя и вызвали несколько обмороков в банковских кругах, пока надежного подтверждения не нашли. Но то, что именно после прочтения глазьевской аналитической записки Путин приказал рабочей группе РАН развить ее идеи в некую целостную экономическую программу, это факт.

Программа эта уже готова, и с самого начала было понятно, про что она будет —

про то, что российскую экономику надо сначала закрыть от внешнего мира, а потом принудить ее к стремительному росту массированными госкредитами и прочими чиновничьими подхлестываниями.

Рецепты Глазьева известны давно и хорошо, но именно сейчас они привлекли внимание вождя, скорее всего, благодаря стартовому тезису его записки. Глазьев открытым текстом заверил Путина, что при продолжении нынешнего экономического курса контрольные цифры из знаменитых президентских указов от 7 мая абсолютно недостижимы, а социальные обещания оттуда же заведомо невыполнимы.

Судя по всему, прямодушный академик просто оказался первым, от кого Путин узнал эту горькую правду, пусть даже и очевидную с самого начала для всех тех, кто не пишет ему аналитических записок.

Так или иначе, но к таким же мыслям президента подводят, вероятно, и собственные размышления над экономическими итогами 2012 года. Его недавняя кремлевская речь перед капитанами народного хозяйства полна озабоченности: «заминка экономического роста», «затихающая динамика», «результаты вселяют определенное беспокойство» и т. п.

Казалось бы, из-за чего тревога? Спада вроде бы нет. Просто в последние пару кварталов у нас имеет место стагнация в основных отраслях. Что по сегодняшним мировым понятиям катастрофой далеко еще не является.

Но для планов, которые с серьезным видом составляли, которые закладывали в майские указы и в которые вопреки очевидности так долго верили, это именно катастрофа. Поскольку перекрывает возможности продолжать политику, выбранную Кремлем, или, скажем точнее, выкованную в борьбе лоббистских групп, а также и в раздумьях о том, что можно, а чего нельзя позволить себе с народом.

Рассуждения о необходимости наращивать ВВП хотя бы на 5% в год, постоянно повторяемые президентом и премьером, — это вовсе не случайные грезы, рожденные романтической фантазией.

Именно пятипроцентные и никак не меньшие темпы роста необходимы для такого увеличения государственных доходов, которое позволяло бы решать обе главные экономические задачи нынешнего путинского президентства.

А именно: ежегодно круто наращивать так называемые силовые траты (полицейские, военно-промышленные, судейские и прочие), но при этом не урезать или хоть не очень урезать траты социальные (на пенсии, образование, медицину и т. п.).

Если не будет роста госдоходов, то одновременно эти две цели уже недостижимы. Чем-то придется жертвовать. И, казалось бы, заранее ясно, чем именно. Народ и так ведет себя нервозно. Лучше не дразнить. Куда спокойнее было бы делать меньше танков. Или подводных лодок. Или вот отменить переезд в Петербург главных судов — Верховного и Высшего арбитражного.

Но развитие скандала вокруг этого переезда как раз и раскрывает, насколько труден был бы для Кремля вариант с введением в разумные берега военных, судебных и тому подобных трат.

Общественная польза от изготовления добавочных подводных лодок, думаю, примерно такая же, как и от переброски судейских из Москвы в Петербург. Правда, судейских перебросить дешевле. Но не будем преуменьшать масштаб бедствия. Если верить обещаниям управления делами президента (которое обустраивает переселенцев на новом месте), операция займет два года и обойдется в 50 млрд руб. Чтобы приблизиться к реальным цифрам, умножим эту стартовую смету хотя бы на два и получим уже по 50 млрд руб. ежегодно.

С чем сравнить? Ну, раз уж ради незваных судей в Петербурге хотят разгромить больницу с детским онкоотделением, сравним с федеральными расходами на здравоохранение. По бюджетному плану на 2013—2014 годы эти расходы в номинальном выражении уменьшаются против 2012-го на 10%, или примерно на 40 млрд руб. в год. То есть,

оставайся судьи в Москве, можно было бы в предстоящие два года не урезать федеральные траты на медицину. Но разве можно оставить судей в Москве? Это даже не обсуждается. Больницу № 31 от них, не исключено, еще и удастся отстоять. Но само их переселение почти неизбежно. Деньги на переезд выписаны и поделены. Попробуй отними.

Развивая эту же логику, суды вообще стоило бы превратить в кочующие структуры. Пускай каждые пару лет переезжают на новое место. Из Петербурга — в Нарьян-Мар, из Нарьян-Мара — в Благовещенск. Потом можно в Грозный. Пусть себе путешествуют, с комфортом обустраиваются на очередном месте стоянки, разносят по всем уголкам державы столичный дух, укрепляют свою независимость, а заодно и процветание мощных строительных организаций управления делами.

До идеи сделать перемещение высших судов перманентным пока еще не успели додуматься, зато с прочими лоббистскими тратами, и даже не только с силовыми, дело именно так и поставлено.

Новые танки, пожалуй, и не нужны, но заказы Уралвагонзаводу как выдавались, так и будут выдаваться. Олимпиада пройдет, зато подкатит футбольный чемпионат, а после него еще что-нибудь придумается.

Все эти начальственные расходы последние 13—14 лет только росли и ни разу еще не уменьшались. Так уж устроена система. Она не умеет сокращать даже самые странные из них.

Но, поскольку в эти же годы доходы казны росли почти без перебоев, денег хватало еще и на то, чтобы делиться с народом. И у властей возникла иллюзия, что такая возможность у них будет всегда. То, что теперь на народе все чаще и все серьезнее приходится экономить, — это принципиально новая ситуация, с принципиально новыми рисками и с непривычным для начальства драматизмом.

Видя слом застарелой своей иллюзии, оно будет уклоняться от назревших и очевидных решений до тех пор, пока не разобьет себе лоб всерьез. А поскольку этого еще не случилось, оно готово прильнуть к любому, кто пообещает какой-нибудь волшебный выход из тупика. Хотя бы и к Глазьеву. В этом была бы даже какая-то гармония со всеми прочими новациями последнего года. И в экономике тоже отречься от всего осмысленного, что в ней произошло за последние двадцать лет.

Экономика за такие отречения наказывает быстро и строго. Жаль, правда, что всех, а не только тех, кто виноват.