Сорт свободы

Игорь Свинаренко о русском и американском рабстве

Итак, круглая громкая дата. 150 лет назад, 19 февраля 1861 года, в России отменили крепостное право. По крайней мере, объявили об отмене. Временной отмене.

Потому что через какое-то время это право восстановили — под крышей колхозов — и прикрепили людей (словцо имеет немало смыслов!) обратно к земле. Беспачпортно. Проходили люди свободными, ну, грубо, 70 лет, 1861—1931 (для ровного счета). Может, они как-то успели внутренне освободиться к тому времени, два поколения (а то и больше) народилось все-таки на воле. Если сравнивать с Моисеем и хождением по пустыне, то наши показатели были в 1,75 раза выше. И вот эти «свободные» люди прожили 60 лет при советской власти. Опять народилось два поколения!

Примечательно, что первое русское рабство проходило все ж таки по-божески — в смысле, и храмы были, и приходы, и соответственные понятия. Ну не все разбирались в сложных вещах, но даже темная публика в большинстве своем понимала, что за все содеянное придется отвечать. Что тайное непременно станет явным — это понимали, тогда. Что можно убивать людей а после жить счастливо — так размышляли разве атеисты, которых было не очень много. А вот в самом начале нового рабства эту религиозную составляющую выкинули из списка обязательных предметов, вот как сейчас ведут реформу образования. Физкультура была, а души, сказали, нету — и Бога тоже.

Не будем тут обличать пороки и посыпать голову пеплом — праздник же, но отметим, что эксперимент все-таки вышел интересный. И за его результатом наблюдать нескучно.

Столько было за время второго крепостного права, в годы небывалого эксперимента, разных инноваций! А какая модернизация прошла! А война какая! Не чета грузинской кампании 2008-го. Вертикаль была такая, что просто закачаешься, с теперешней не сравнить. Программа «Доступное жилье» выполнялась с таким размахом, что до сих пор не могут посносить времянки-хрущевки, те больно крепки даже после двух своих сроков. Пошли на третий, если так можно выразиться. Впрочем, эксперимент был признан неудачным. Его отменили вместе с результатами. И в 1991-м опять, как в 1861-м, людей освободили.

Понятно, что не все были рабами в России, народ не делился на две части — помещиков и крепостных, было еще много кого, — но рабское это былое клеймо отравляет российскую историю, бросает на нее позорный, жуткий, постыдный отблеск. Уж не знаю, что имел в виду Пушкин, говоря, что не желал бы иметь другой истории, кроме той, что есть; ему вольно жилось среди крепостных красавиц, которых он, бывало, отсылал из своей спальни, брюхатых, куда-то, и что стало с их детьми — поди знай. Небось продали куда-то, как щенков на Птичьем рынке. То, что одни русские продавали друг друга на базаре всего-то 150 лет назад, — как это удивительно и мощно!

С каким ужасом, верно, заглядывают в наш учебник истории иностранцы, у которых в 1861-м были уже парламенты, права человека, как у взрослых, свободная пресса! В уме без калькулятора они высчитывают наше отставание от цивилизации. Сколько там, 200 лет, 300, 500? Плевать, догоним и перегоним? Особый русский путь, руки прочь, ну и что, что торговали своими, и не только в XIX веке — пожалте, и солдатиков продавали чеченским полевым командирам в 90-е годы XX века, что уж не кажется сильно удивительным.

Про 10 лет второй свободы, которая началась, грубо говоря, в 1991-м, много уже говорено и спорено, а будет и еще больше. Потом все опять стало сваливаться в старую колею, но про это не интересно — и без нас скажут. Тут я хочу только сказать, что полученное даром, на халяву, редко когда и редко кому идет на пользу. Я вот о чем: отмена нашего русского рабства случилась ну, грубо, плюс-минус, синхронно с отменой американского.

И вот что интересно. Прошлый юбилей отмены в Штатах отмечался с шумом и помпой, а у нас — только отдельными яйцеголовыми. Вряд ли и на этот раз случатся народные гулянья хотя бы уровня дня ВДВ.

А все почему? Да потому что нам свободу кинули как подачку с барского стола, а они, американские негры, взяли ее с оружием в руках. Одни приняли подарок лениво зевая, другие убивали и даже умирали за свою идею, за идеал, сделав выбор: или пусть меня убьют, или я буду свободным. Коротко и ясно.

Про 100-летие отмены американского рабства я прочувствованно написал: «Подумать только! Еще в 60-е годы XX века белые в южных Штатах выкидывали негров из автобусов с надписью White only или вовсе вываливали их в смоле и перьях и даже, бывало, пристреливали за неуважение, а после оправданные белыми присяжными убийцы прекрасно себя чувствовали. (Забавно, что сегодня эти люди и их дети запрещают нам ковыряться в носу.)»

Про американскую работорговлю: «Со стороны бизнес выглядел очень простым, деньги вроде как сами капали: каждый рейс давал 100—150% прибыли. Но не все так просто. Будущие рабы не дожидались ведь на пляже, пока приплывут белые и их повяжут. Чтоб наловить негров, надо было зайти куда-то вглубь континента. А там малярия, желтая лихорадка и прочая зараза при полном отсутствии прививок. Из каждой группы приехавших белых через полгода выживала в лучшем случае половина. В итоге белые перепоручили всю черную работу по отлову негров в джунглях местным африканским царькам, которые, наловив земляков, после на берегу перепродавали их белым работорговцам. Негритянские борцы за свободу совершенно напрасно замалчивают этот факт: негры сами себя ловили и продавали в рабство».

Кстати сказать, и русские тоже сами себя и друг друга поработили! Это ж не марсиане прилетели и их забрали, и даже не немцы.

«Но наловить негров — это ж только полдела. Товар надо было морем доставить на плантации, да так, чтоб потери не превысили критической отметки. Несчастных рабов, скованных цепями, иногда укладывали в трюмах пластами, многие задыхались, что было не только негуманно, но и, кроме всего прочего, тяжким бременем ложилось на себестоимость…

Отдельная тема — радости вольного межрасового секса. Особенно в те далекие времена, когда уговорить свободную белую девушку, измученную воспитанием, было очень непросто. Понятно, что плантатор имел счастливую возможность уделять внимание своим рабыням на законном основании, нравилось им это или нет, — что он, как правило, и делал. Как же отказать себе в таком удовольствии. Доподлинно известно, что даже такой достойный джентльмен и знаменитый поборник свободы, как Томас Джефферсон, сожительствовал как минимум с одной своей рабыней — история донесла до нас имя счастливицы, ее звали Салли Хемингс — и имел от нее детей. Думаю, когда плантаторы шли воевать за свои идеалы, их волновала не только прибыль с хлопка. Они подставляли башку под пулю также и за веселую и разнообразную личную жизнь. Именно это первое, что приходит в голову, когда наталкиваешься на выражение типа «непреходящие ценности Юга». Чтоб это осознать, давайте глянем, в какое униженное положение попала американская элита после поражения юга! Будь у Клинтона свой гарем из молоденьких мулаток наподобие Наоми Кэмпбелл, разве стал бы он пыхтеть в Овальном кабинете над унылой стажеркой?»

«Да, мало что так могло отравить жизнь белым жителям английских колоний, как опасность черных бунтов! Это прекрасно понимали соперники англичан — испанцы, которым в то время принадлежала Флорида. Они в 1693 году придумали прекрасный ход: сбежавшим из английских колоний рабам они стали давать не только свободу, что уже было неплохо, но и принимали на службу в милицию, на приличное жалованье. Множество бывших рабов в рядах этой испанской милиции обороняли Флориду и нападали на Каролину, грабя британцев и попутно освобождая рабов. Таких беглых собралось столько, что испанцы полностью укомплектовали ими форт Моуз».

Видите, это не ново: милиция — это плохо, а полиция — замечательно!

Восстания были настолько волнующей темой, что на юге почти повсеместно ввели некое подобие паспортной системы: черный мог ходить по улице только в сопровождении хозяина или с его письменного разрешения. Чем не колхозный строй?

После окончания в Европе Семилетней войны, которая занимала умы и в Британии, и в колониях, квакеры вдруг потребовали освободить от рабства негров. И на каком же основании? Вы будете смеяться: на том, что Бог создал человека свободным. Свое требование квакеры выдвинули в 1763 году — за 100 лет до отмены рабства!

Выдающийся рабовладелец — Томас Джефферсон, да, да, тот самый, он получил от отца в наследство 50 негров, — когда сочинял Декларацию независимости, по наивности вписал туда пункт о священном праве на жизнь и свободу — и для негров в том числе. Однако же его друзья, тоже правозащитники и тоже рабовладельцы, упросили автора текста вычеркнуть этот абзац.

Когда закончилась первая война за независимость (1783), воевавшие за англичан негры убежали с королевскими войсками в Канаду. Примечательно, что англичане проявили удивительную и трогательную принципиальность. Свободу, как было обещано, получили только реальные участники боевых действий. А примазавшиеся негры, которые тоже сбежали, чтоб наврать про геройство и в суматохе на халяву вступить во владение ценным ворованным имуществом, то есть своим телом, были вычислены британским СМЕРШем и отправлены на ямайские плантации в качестве рабов. Как же это справедливо и красиво! И тут невозможно избавиться от мысли о том, что, может, нету да и не должно быть иного пути получить свободу, как завоевать ее с оружием в руках… А дадут ее даром (тут еще важно слово дадут), так по новому капризу и заберут с той же легкостью — что у нас и произошло, соответственно, в 1861 и 1917 гг. Мудрый все-таки народ англичане. Поучиться бы у них — да только, боюсь, поздно уже.

В конце 50-х — начале 60-х годов XIX века рабовладельцы и юг были сильны как никогда. Хлопок был самой богатой отраслью. Стоимость рабов, а их было 4 000 000 душ, была выше, чем стоимость банков, мануфактур и железных дорог вместе взятых — то есть два миллиарда долларов (теми еще, старыми деньгами!). Это конвертировалось, понятно, и в политическую власть. В 1860 году рабовладельцы и их сторонники контролировали большинство комитетов конгресса, Верховный суд и даже президента Джеймса Бьюкенена. Линкольн, освободив черных, спалил эти огромные деньги, и не удивительно, что его убили…

Случилось, значит, так называемое освобождение черных рабов. Но старый добрый юг, патернализм, верность негра хозяевам и проч. — это все никуда не делось. В 1906 году в Америке вышла и быстро стала бестселлером книга «The Clansman» (куклукcклановец, скинхед). Там, по сюжету, симпатичный белый парень после гражданской мочил черных для общего блага, восстанавливая порядок и попранную честь южан. В 1915 году по этой книжке сняли кино «Рождение нации», которое тоже оказалось вполне успешным и даже культовым. Более того! В 1936-м вышла знаменитая лирическая книга Маргарет Митчелл «Унесенные ветром», которую экранизировали в 1939-м, вы это кино видели — так и там тоже положительные плантаторы заботились о бестолковых неграх. К некоторой досаде южан, эта тема угасла в 40-е, когда по понятным причинам южное рабство стали сравнивать с бытом концлагерей Второй мировой. По окончании которой Гарри Трумэн под впечатлением холокоста отменил расовую сегрегацию в армии. А вот на гражданке негры долго еще утирались. Их не пускали в автобусы, школы, прачечные и бары для белых. А если они заходили, их вышвыривали оттуда со скандалом. Немало американцев тоскуют по тем временам… Особенно на юге. Только им про это приходится молчать с некоторых пор — после того как была изобретена политкорректность.

Ситуация изменилась только в 1964 году, когда после массового черного марша на Вашингтон, который прошел годом раньше, в США была наконец отменена расовая дискриминация в общественных местах. Смотрите-ка, не торопились они с правами для негров, всего-то годик не дотянули до 100-летнего юбилея отмены рабства. А могли б сразу, в 1865-м, пустить черные отряды в Ричмонд, отдать им вражескую столицу на три дня — вот бы они там громили винные погреба, отрезали яйца юнкерам и насиловали б гимназисток не хуже балтийских красных матросов!

Очень мне понравились мудрые мысли по интересующей нас теме все того же Джефферсона.

1. «Решать проблему рабства — это как держать волка за уши: и удержать не удержишь, и выпускать боязно».
2. «На одной чаше весов справедливость, а на другой — наше выживание». И тут всякий выбрал — или думал, что выбирает, — свое, на что у кого ума хватило…

И вот еще на что хочу обратить ваше внимание. Что сделала советская власть, введя второе крепостное право? Изъяла у населения оружие. Расстреливая недовольных. И в этом была логика: безоружный — ну как он может отстоять или добыть свободу? Никак. Дать — могут, как в 1861-м, но потом точно так же и заберут, по чьему-то капризу. Вот почему у негров такая давняя и прочная свобода, почему никто даже не мыслит ее у них отнять? И тут все очень просто. Люди добыли себе свободу лично, собственноручно и не голыми руками. Они добыли ее в бою, и позорной кажется даже мысль о том, чтоб выпустить свою победу из своих рук.

Тут есть важный нюанс. Последняя, решающая победа — полная отмена расовой дискриминации — была достигнута, еще раз напомню, в результате черного марша на Вашингтон в 1963-м.

Сознательный, ответственный человек, член партии «Единая Россия», тут удивится: ну марш, подумаешь, — да разогнать его дубинками, как у нас на Триумфальной. Но такого и в голову никому не пришло. Там договариваются с гражданами! На то они и граждане, что у них по домам у каждого по ружью, по пистолету. Сбегают за стволами — и не поздоровится полицаям (хотя нет, это у нас полицаи, а у них-то полисмены. Деньги были, деньги будут, а сейчас временно нету, как говорил Березовский. Вместо слова «деньги» можно вставить слово «полиция» применительно к России). Вооруженным силовикам, которые бьют граждан, не поздоровится на законном основании, поскольку американский народ, согласно своей конституции, имеет право на восстание.

А безоружную толпу, толпу бесправных беззащитных людишек, можно смело бить на всех площадях Москвы и всея Руси. Безоружный человек свободным быть не может. Старая простая истина… Ну тут надо уточнить: безоружный не по своему выбору, а потому что ему не разрешил вооружиться. Кто-то.

Вот наш президент недавно сказал, что он против легализации огнестрельного оружия. Неплохо придумано: в стране идет война — не называть же миром эти регулярные военные сводки о взрывах и нападениях на ментов, спасибо еще не трагическим пафосным голосом «От советского информбюро…», а то б совсем тоска одолела — и кто же будет в это военное время изымать оружие у населения? Да конечно же, полиция! Как всегда. Она на нашей территории в свое время этим уже занималась, и довольно успешно.

Ну что ж, если президент против огнестрела, пусть не носит пистолет. Пусть велит своей охране сдать стволы в Оружейную палату — почему нет, это будет выбор свободного человека. Никто не помешает ему гулять пешком по улицам в одиночестве, как Улоф Пальме. В конце концов, мы (вроде) живем в свободной стране. В которой каждый может жить как захочет.

А?

P. S. В заключение для смеха давайте проведем мысленный эксперимент. Что будет, если американская полиция разгонит дубинками демонстрацию негров? А если полицейский ни за что застрелит молоденького негра и тяжело ранит его подружку (намек на тувинского мента)? Посадит черного бизнесмена за то, что у него «руки по локоть в крови», не предъявив доказательств убийства? А черного оппозиционера, который ругает власть, упечет на 15 суток, в том числе и на новогоднюю ночь? Все вам понятно?

Ну вот мы и сравнили права белых русских (получивших свободу на халяву) и черных американцев (взявших ее с оружием в руках). Результат налицо. С чем вас и поздравляю — в эти юбилейные дни.