Первомайская пропасть

Игорь Свинаренко об отсутствии у трудящихся солидарности

А вот же 1 Мая на носу. Праздник солидарности трудящихся. Ну, может, просто выходные, лишний повод кому на дачу съездить — на шашлык или по хозяйству, кому детей навестить в Лондоне или на дому провести плановый запой без разрыва социальных связей. Ну или просто сделать какую-то срочную работу, которая не отпускает.

Когда-то это был праздник, казенный праздник, точнее, попытка праздника. При всем недоверии не только сейчас, но и, конечно, тогда тоже к казенной дорогостоящей и тупой пропаганде,

все-таки теперь, задним числом, надо признать: что-то в этом было, определенно было! В Первомае, как его называли.

Разберем тему по пунктам.

Первое. Партия и правительство обеспечивали нам неплохую в целом погоду, солнце и тепло.

Второе. После, не к ночи будь сказано, ленинского (Господи помилуй) коммунистического (свят, свят, свят) субботника (термин еще не захватили тогда менты, эксплуатирующие жриц любви вовсе даром) города выглядели какими-никакими чистыми и все ж таки свежими. Так сейчас никакие таджики, вот еще, к слову, про международную солидарность трудящихся, не надраят. И, кстати, куда подевались поливальные машины? Тяжкое наследие советской власти? Где пивные и квасные бочки? Что, распилены как отслужившие свое подводные лодки и ракеты? Туда им, впрочем, и дорога, я просто к слову спросил.

Третье. Таки была имитация солидарности! Внушительная, как в кино! Для всех играли одни и те же духовые оркестры, все были в белых рубашках одной швейной фабрики — не то что итальянских, а даже и турецких с китайскими не было, голимый совок кругом! Шли в процессе демонстрации не в ногу, но каким-никаким строем в одной колонне, не считая десятка-другого разнокалиберных бонз на трибуне.

После демонстрации — а некоторые начинали и до — пили одну и ту же водку. Под одинаковые шпроты и салаты, и редкая обкомовская пайковая икра с салями не могли тут решительно поменять ситуацию.

В общем, team building проводился весьма серьезно! Потом ехали на дачи, которые ну не сильно отличались, пролетарские от совминовских. Мы же застали еще «элитные» дома в той же Жуковке, где в первые годы после 91-го жила наша самая верхушка, эти жалкие щитовые, что ли, избушки с двумя спаленками наверху и казенной незамысловатой мебелишкой с инвентарными номерами!

Наивные времена давно кончились, не надо всех под одну гребенку, долой уравниловку, популизм и прочий совок, и теперь у нас, типа, капитализм. Не надо завидовать, не надо разжигать, собачье сердце и прочая и прочая… Так, а в Америке разве ж не капитализм? Уоррен Баффет каждое утро к 8 часам идет в свой офис в городе Омаха. Билл Гейтс до недавнего времени летал экономклассом. Мультимиллионеры обходятся там без шоферов, сами как-то рулят. Я как-то попал там на семейное торжество к очень богатому человеку и вот все вспоминаю, что там у него в одном зале устроена столовая самообслуживания и люди гремят подносами, скользя ими по направляющим, которые идут вдоль прилавка с едой. Никаких пафосных официантов во фраках! Бухло, кстати, разливали в пластиковые одноразовые стаканчики вместо фамильного штучного серебра.

То-то в Штатах давненько не было революций. Двести лет с лишним. Да и та, что была, она не совсем революция, просто взяли столько суверенитета, сколько смогли унести.

А у нас… Панический ужас начальников перед «оранжевой» заразой! И не зря ведь. Наше социальное неравенство самое социальное в мире! Африку давно обогнали! У нас плохой сервис по одной-единственной причине: народ гордый. И работать он сейчас не желает по той же причине — вот еще, за копейки горбатиться. Мы прекрасно знаем, как он любит проводить время: жги, круши, бей! Сарынь там на кичку, в таком духе. Красные петухи. К топору зовите Русь. Кой в чем мы и от Америки не отстали: там президентов вон сколько застрелили, так у нас царя грохнули и Столыпина — пожалуйста, — да, кстати, и Ленин со Сталиным точно ли своей смертью померли? Ой ли.

Ну как-то немного переформатировать бы отношения верхов с низами, я тут даже не про офисный планктон и не про богему, а про тот же пролетариат, про простой пипл. Я сам из него, оттуда, а не из цеховиков и не из профессуры. После были разные университеты и все такое прочее, однако спецовка, и каска с подшлемником, и рукавицы, вот такие, какие пошивал на зоне Ходорковский, дают о себе знать задним числом. И я что-то по старой памяти еще понимаю про темный класс. Сколько всего уже провалилось в эту пропасть, которая между нами и ими! Нельзя ли ее сузить? Нет, это решительно невозможно. Я про это не раз говорил с весьма влиятельными и заметными и, конечно, умными современниками; они не только не желают думать про уменьшение этой пропасти, она им настолько не интересна, что они в нее просто плюют. Авось, типа, обойдется. Как-то вывезет. Стало быть, надежды никакой нет, раз цвет правящего класса к вопросу равнодушен. И не надо фальшивых восклицаний и заклинаний типа «если мы не сделаем того и этого, то последствия будут ужасными». Они будут такими, какими будут.

Так что, по гамбургскому счету, никакого первомайского праздника нету. Не-ту. Не надо по этому поводу слез, возьмите себя в руки.

Может, и скорей всего, левые вернут этот праздник, когда возьмут власть. У чекистов, как бы те ни хорохорились, заберут, а Акунину с Пархоменко не вручат, как братьям меч. Да-да, это случится, увы. Но вам этот праздник, скорей всего, не понравится.

Россия вообще не про это, не про равенство и не про братство, не про трезвость и не про протестантскую мораль — она про поиск пути, про страдания и спасение, попытки спасения, души. С этим у нас все в порядке — ищи себе, страдай да спасай. В этом-то точно все равны, без дураков. Хоть в этом.