Пугающий призрак девяностых

Самая большая сенсация последнего времени ― в телевизоре забурлила политическая жизнь. Какая жизнь, такое и бурление.
Борис Грызлов обвинил тишайшую программу «Познер» в работе по заказу против «Единой России». Грызлова можно понять. Последние годы его партия была недосягаема не то что бы для критики, но даже и для помыслов о ней. И вдруг два господина один за другим (сначала Сергей Миронов, а затем Алексей Кудрин) посягнули на икону. Причем сделали это не просто какие-то телевизионные балаболки, а спикер Совета федерации и министр финансов. Чего уж тут сомневаться? Конечно, речь идет о происках либо вашингтонского обкома, либо оппозиционеров. Третьего не дано.

Не успел отшуметь скандал с главной партией, как началось брожение на противоположном фланге. Впрочем, никакого особого брожения еще и нет, но Сергей Минаев уже не дремлет. Собрал народ в «Честном понедельнике», подытожил самые обсуждаемые, с его точки зрения, события (блог Татьяны Юмашевой; антигайдаровская статья Лужкова с Поповым плюс ответ Чубайса; доклад ИНСОРа о будущем России) и тревожно так спрашивает: назад, в девяностые? И ведь не просто спрашивает, а зрит сразу в корень: «Кто стоит за попыткой реванша девяностых?» Вопрос вполне риторический, как и в случае с Грызловым: ведь известно, кто стоит (см. выше).

Впрочем, я бы не стала касаться этой темы, если бы не одно обстоятельство. Отсутствие политической борьбы на ТВ уничтожило когорту ведущих, способных хоть с какой-то степенью убедительности материализовать в эфире данную борьбу. Можно только посочувствовать Минаеву, на которого высшие силы возложили столь ответственную миссию. Трудно на просторах родины отыскать более неумелого модератора, чем он. В нем нет тонкости, остроты реакции, он плохо чувствует формат, оттого уже на первой минуте дискуссии из шкафа вываливаются все скелеты. Сразу бросается в глаза и крайне неудачное распределение ролей в сомнительном спектакле.

Если бы Минаев обладал иронией, можно было бы решить, что приглашение в эфир Сергея Доренко в качестве главного обвинителя девяностых ― удачная шутка. Но Минаев угрюм и серьезен. Угрюм и серьезен Доренко. У него тяжелое заболевание ― частичная амнезия. Он помнит о своем героическом сопротивлении ельцинскому режиму («Я делал репортажи с чеченской войны, я вернул череповецкий «Азот» государству, я заставил на многих заводах платить зарплату»). Но он начисто забыл другое: первый телекиллер державы по праву считался самым ярким символом девяностых. Доренко называет ельциноидами Лужкова с Чубайсом, но и сам он ― из ельциноидов.

Другого участника спектакля, писателя Михаила Веллера, зовут в программу тогда, когда не знают, кого позвать. Его ровные интонации, гладкие фразы, годами обкатанные в других ток-шоу мысли способны усыпить даже бурных фанатов Минаева.

Самый интересный ― третий участник программы, редактор глянцевого журнала Николай Усков. С точки зрения замысла и композиции его присутствие в «Понедельнике» выглядит нелепостью. Он назначен Минаевым главным защитником девяностых, хотя достаточно один раз увидеть и услышать Ускова, чтобы понять: этот человек не создан для баррикад. И слава богу. Зато он один из немногих, олицетворяющих в кадре здравый смысл. Он говорит не о времени вообще, а о себе во времени, о тех немалых возможностях и больших надеждах, которое оно подарило лично ему.

Чем хороши подобные ток-шоу? Здесь никто никого не слышит. Да и задачи такой нет ― услышать. Особенно у Минаева, предсказуемого, как букварь. Он еще только начинает программу, а уже можно вообразить и результат голосования в студии (разумеется, больше 80 процентов осудили девяностые), и его финальный спич. Посплетничали о Дьяченко, желающей (с точки зрения сплетничающих) вернуться в большую политику. Доренко лениво потоптался на авторах инсоровского доклада, инкриминируя им, прежде всего, шестидесятилетний возраст. Минаев призвал будить народ, который определенные политические силы хотят вернуть во вчерашний день, ― на том и разошлись.

Не стоит даже пытаться по-минаевски понять, кому весь этот балаган выгоден. Тем более что хозяева очень независимого ведущего хорошо известны. Хочется понять другое. Отчего так всполошились? Впрочем, и на этот вопрос ответ ясен. Альфа и омега реальной политики нулевых ― борьба с лихими девяностыми и любовь к Путину. Второй пункт несколько утратил актуальность в связи с наличием тандема, а вот первый по-прежнему дорог тем, кто привык формировать тренды. Отнюдь не случайно выход программы день в день совпал с выходом основополагающего интервью высокого кремлевского начальника, где он призывает сохранять систему и не впускать то, что может ее разрушить. Вот Минаев и не впускает ― в меру своих сил и способностей.

Тогда остается последний вопрос. Отчего пропаганда нулевых намного бездарней пропаганды девяностых? Куда подевались харизматики типа того же Доренко или Невзорова? Тщательнее работать нужно, ребята, тщательнее.