Искусство жизни под водой

Слава Тарощина уверена, что внутри любой системы есть свой «Отдел»

Наконец-то появился телевизионный проект, о котором не стыдно писать. Имею в виду 8-серийный фильм Александра Архангельского «Отдел», посвященный философам-шестидесятникам.

Впрочем, дело не в них, а в нас. Завороженные экраном, где два вождя, Дмитрий Медведев и Владимир Путин, проходят испытание гречкой в обрамлении двух специалистов по браку (базарно-крикливой Розы Сабитовой и карамельно-фальшивой Татьяны Веденеевой), мы отвыкаем мыслить. В подобном контексте сама идея сделать фильм о тех, чья главная работа — процесс мышления, уже кажется революционной. Революционен и формат интеллектуального документального сериала, идущий от «Подстрочника». Имя Лилианы Лунгиной отнюдь не случайно связывает обе эти вещи. Именно она вместе со своими друзьями — поэтом Давидом Самойловым, партийным функционером Анатолием Черняевым (в перестройку он станет верным помощником Горбачева), скульптором Эрнстом Неизвестным и другими героями «Отдела» — в совершенстве овладела искусством жизни под водой, где жизнь невозможна по определению.

Но фильм посвящен не столько им, сколько феномену образца 1966-го. Тогда был создан Институт международного рабочего движения, под крышей которого собрались блистательные умы эпохи — от Мераба Мамардашвили до Юрия Замошкина — весьма далекие от данного движения. Тут был, как сказал бы Достоевский, кумир еще одного героя «Отдела», Юрия Карякина, «вихрь сошедшихся обстоятельств». Система в очередной раз трещала по швам. Потепление климата откладывалось на неопределенный срок. Срочно требовались люди, способные вдохнуть в умирающую идеологию надежду на возможность изменения системы изнутри. Они не были диссидентами, их иконой был марксизм, который они мечтали очистить от замшелых марксистоведов. Пройдет два года, и советские танки в Праге окончательно уничтожат мечту о социализме с человеческим лицом. Сотрудники ИМРД откажутся подписать письмо, одобряющее ввод войск в Чехословакию.

Этим, однако, история отдела не заканчивается, так как в оси координат фильма он не просто место работы героев, но символ пушкинского «самостоянья». Того самостоянья, которое не прекращалось и в самые глухие годы. Ведь именно на рубеже пятидесятых, еще при жизни Сталина, на философском факультете МГУ учились думать самые разные герои фильма — Борис Грушин и Юрий Левада, Георгий Щедровицкий и Карл Кантор, Эрнст Неизвестный и Михаил Горбачев. Отдел — это отделение от большинства, попытка свободы при любом, даже самом тоталитарном режиме.

Во вторник — вторая серия, я уже посмотрела все восемь. Несмотря на серьезнейший материал, фильм воспринимается на удивление легко. Легко не значит легковесно, хотя «Отдел» и отмечен печатью некоторой поверхности, что неизбежно — слишком необычный и обширный материал лежит в его основе. Так, автор, на мой взгляд, лишь коснулся интереснейшей темы просвещенной либеральной номенклатуры, каковая блистательно усвоила науку бюрократического лавирования. Я, как зритель, не получила внятного ответа на волнующий меня вопрос — где граница компромисса с властью, которую не следует переходить под страхом смерти. Не все персонажи «Отдела», как свидетельствует их последующая жизнь, так уж четко определили для себя роковую демаркационную линию. Мне, как зрителю, хотелось бы, чтобы в кадре было меньше Эриха Соловьева с Александром Зиновьевым и больше Мераба Мамардашвили с Александром Пятигорским. Но это все мелочи, не отменяющие главного: фильм состоялся. Его нужно непременно смотреть всем, чтобы твердо знать: внутри любой системы всегда есть отделы, где можно думать.

Александр Архангельский, которого искренне поздравляю с победой, тоже в некотором роде отдел. Само существование сегодня на экране человека умного, тонкого, интеллигентного, обладающего вкусом и здравомыслием, — это уже отделение от телевизионного мейнстрима, где «носят» всё другое. Архангельский — уникальный человек для ТВ. Он чувствует вещество истории, что называется, кончиками пальцев, но так же пронзительно он чувствует современность. Он делает замечательную передачу «Тем временем», но порой кажется, что ему здесь тесно. «Отдел» для Архангельского — попытки нового ракурса, новых идей, нового языка, помноженные на жгучую актуальность темы. В конце концов, не исключено, что искусство жизни под водой и сегодня является важнейшим из искусств.