Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Расклады

Фото: CI

Конфетка uber alles

Внутрифедеральное эсперанто — это язык эпоса г-на Носова про коротышек.

Андрей Левкин

Внутрифедеральное эсперанто — это язык эпоса г-на Носова про коротышек.

Одним из наиболее художественных впечатлений мая было выступление президента на саммите в Сочи (с ЕС), это без всяких стебов и подковырок. Там, говоря о проблемах, связанных с подписанием Энергетической еврохартии, президент привел пример с мальчиком, который вышел во двор с конфеткой в потном кулачке и не хочет эту конфетку так просто отдать: «А что мне?». Сколько ему лет, мальчику? Семь-восемь? Означает ли этот пример, что внешнеполитическая деятельность РФ осуществляется лицами схожего умственного развития? Или же таковыми считаются граждане РФ, или — переговорщики с той стороны? Ведь переговоры шли давно — что же, смысл тупика был осознан только через данное сравнение?

А все дело в отсутствии языка. Вот до этого примера язык отсутствовал, а теперь он возник по факту, и все стало легко и наглядно. Но это не частный вопрос власти, а общесистемный. В государственной, бюджетно-рыночной и либеральной (по крайней мере, по части развлечений) средах употребляются разные языки. Есть язык гламура, есть — министра С. Иванова, был — генпрокурора Устинова, есть язык брокеров-трейдеров-дилеров, а еще — работников ЖКХ, мракобесов, деятелей искусства и других групп по интересам. Но все они в одном государственном флаконе.

Значит, существует и общий знаменатель, внутрифедеральное эсперанто.

Подойдем к проблеме как бы из-за угла. «Коммерсантъ», приложение «Стиль» — такие издания очень полезны для установления социальных закономерностей. Там про летний отдых в различных аспектах. Например, про драгоценности: «Elsa Peretti for Tiffany & Co. — вот одна из самых значительных, по-настоящему правильных и ценных летних историй». В чем кайф: множество историй. Нет какой-то одной, даже на лето; их много, они выглядят почти как пирожки или — вот именно! — как конфеты в потной ладошке, пока что в чужой. И это тот же вопрос, только с другой стороны: что тут за историю мне дадут? Это не протестантская этика деловой буржуазии, а наоборот, но тоже весьма прагматичная: а что за конфетку такую вы мне собираетесь дать? Правильная ли она, ценная ли, достойна ли меня? Конечно, это девочкам конфетки дают, мальчики их могут только на что-то выменять: такова гендерная несправедливость, зато этот язык понятен всем. Понятно, что это у нас тут не натуральные девочки и мальчики, а нечто на них похожее, то есть — осознанное. Как это сказала С. Конеген: «Я пускаюсь на кучу ухищрений для того, заработать себе репутацию плохой девочки». Налицо желание жить в правильном тренде.

Или мода на представительские фотографии колумнистов в газетах и на сайтах, даже типа респектабельных: их там ставят в полный рост или до пояса, главное- - чтобы они принимали выразительные позы, разнообразно располагая чресла. Получаются небольшие медийные человечки, очень милые. Мне особенно нравится Г. Ревзин на полосе М&К в «Коммерсанте», у него задорно ручки выставлены. И Барабанов в разных вариантах, конечно же. Они-то, возможно, бывают и другими, но в медийном пространстве живут именно в этой версии. Или реклама: в какой стране живут люди, которые ее придумывают и озвучивают? Сколько им умственных лет?

Что это за такой знакомый формат? А это все персонажи из эпоса г-на Носова про коротышек. Незнайки и Знайки, Винтики-Шпунтики и другие представители небольшого разума.

Именно из коротышек складывают разные проектные поп-группы, это они занимаются визуальным искусством в формате «Синих носов», которые это вовсе и не скрывают, а наоборот. Маркетологи, а то.

Здесь не производится никакого давления на читателя: высказываемое мнение есть исключительно гипотеза. Не утверждается, что данная типажность полностью представляет внутренние интенции упомянутых лиц и их Внутренний Мир. Речь только об обиходном языке, на котором достигается согласие (по крайней мере, понимание) внутри социума.

Если кто про коротышек не читал, то сгодятся и советские мультфильмы. Это даже характернее: мультфильмы допускают большее разнообразие- - есть мягкие хорошие игрушки, есть игрушки такие твердые и плохие, хотя и плохие уже переродились в наших позитивных условиях в хороших любителей экстремальных видов спорта. Ну а Путин со своим «товарищем волком» наглядно гуманизировал и тем самым обезвредил американский глобализм, проведя ассоциацию с известным всем фильмом — все же знают, каковы были успехи данного Товарища Волка.

Таким образом, возникла комфортная крыша. Главное, чтобы в социальном варианте существования быть немного коротышкой. Тогда все будет четко. Что из этого следует?

Например, для коротышек время ограничено двумя-тремя днями — не потому что умрут, они бессмертны — они дольше не помнят, потому что и конфетка, и память о ней за это время забудутся. Но — будет новая.

Чувства и мысли при этом имеют явно не волновую, а квантовую природу. Фьючерсы не в ходу, как и любые действия, предполагающие отсроченную выгоду, которая must be сейчас и здесь, то есть — в социуме. Откуда в мультфильме может взяться что-то длительное? Всем рулит конфетка, появившаяся в поле зрения. И это гуманистическое общество, потому что: а) конфетка имеется, б) ее можно как-то получить и в) если не получишь, то, в общем, конфетка и конфетка — будет другая. Это целый пакет: лексика, длительность отношений, прагматичность и т. п., а конфетка рулит всем, ликвидируя и намек на негатив. Потому что даже те, кому сегодня не досталось, знают — она существует. Да и редко когда не достается. Потому что конфетка небольшая.

Еще раз: не так, что все превращаются или уже превратились в коротышек. Это социум такой, что взаимно общаться можно только в этом формате. Поэтому для успехов в свете требуется вырастить в себе коротышку, который и социализируется без проблем. Человек устраивает свою жизнь, будто снимает мультфильм про себя. Странно, зато мало огорчений: даже если кого-то и убьют, то вроде и не взаправду. Умирать тем более не страшно, к тому же — коротышкой больше, коротышкой меньше, какая разница.