Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Расклады

Фото: VE

Защиты нет

С каждой новой отменой тех или иных политических прав и свобод наш обыватель становится все более и более беззащитным перед властью

Алексей Рощин

Общество, всячески поощряемое заботливой властью, все глубже и глубже погружается в крайний инфантилизм.

Пока власть последовательно и не спеша демонтирует в стране сам институт выборов и принцип разделения властей, придушивает СМИ до неразборчивого хрипа, блокирует реформу судебной системы, народ предпочитает пребывать в самом легкомысленном настроении, воспринимая все происходящее как некие игры, в которые играют они ради каких-то своих, никому не интересных целей. Общий рефрен «общественных» мимоходных обсуждений всех реформ власти в стране известен.

Отменили выборы одномандатных депутатов? «А! Да все эти депутаты — бездельники, на кой они вообще нужны!»

Отменили выборы губернаторов? «А! Все равно все губернаторы — воры!»

Ужесточили законы о партиях так, чтобы партией могла быть только организация на коротком поводке Кремля? «А! Что эти партии — кормушки для карьеристов!»

Готовятся отменить выборы мэров? «Да что нам эти мэры — все как один скоты!»

Выхолостили «Закон о местном самоуправлении»? «Да еще не хватало дармоедов!»

Зажимают суд присяжных? «Да и черт с ним, все присяжные — безграмотные дебилы!»

В стране нет независимого суда? «Да и на хрен он нужен — все равно обманут!»

Милиция и прокуратура работают фактически вне какого-либо контроля со стороны общества? «Да и черт с ними — их не исправишь!»

В стране давно уже нет независимого от властей общественно-политического телевещания? «Да все равно все журналисты — продажные шкуры!» И т.д. Список можно продолжать.

Главное в ответах и скрытых за ними убеждениях — то, что «жить можно», что все, о чем говорится как о непременных чертах демократического общества, — лишь некое украшение.

Мол, может быть, а может и не быть. Все равно для рядового обывателя ничего не изменится. Однако его оптимизм реально ни на чем не основан. Наоборот, с каждой новой отменой тех или иных политических прав и свобод наш обыватель становится все более и более беззащитным перед властью. И не надо понимать «беззащитность» в каком-то фигуральном смысле. Речь идет о самой что ни на есть физической беззащитности.

Буквально: обывателя скоро можно будет убить — при свидетелях, при большом стечении народа, в Москве — и ни перед кем за это не отвечать.

Возьмем для примера нашумевший случай с пенсионеркой Беридзе, погибшей в результате ДТП. За рулем машины, совершившей наезд, был сын министра обороны Сергея Иванова. Наезд произошел 20 мая 2005 года, следствие по делу было закончено 16 февраля 2006 года. Спустя почти полгода судебный процесс все еще не начат, и неизвестно, начнется ли. Предположим, что кому-то из нас, вполне добропорядочных граждан, не понравилось то, как расследуется это дело. Допустим, кому-то из нас на основании, скажем, сообщений СМИ показалось, что в ходе данного расследования власти банально отмазывают министерского сынка от уголовной ответственности. Если бы такое убеждение создалось у достаточно большого числа граждан, возник бы феномен под названием «общественное мнение». Без наличия свободных СМИ общественному мнению, правда, возникнуть непросто (именно поэтому власти свободные СМИ и ни к чему), но допустим, что это случилось.

Теперь посмотрим, а может ли это самое общественное мнение как-то повлиять сегодня на ход расследования, на работу соответствующих органов и чиновников?

В деле помимо убитой старушки Беридзе три основных участника: это милиция, непосредственно расследующая инцидент, прокуратура — и, конечно же, «тень отца водителя», всемогущего министра обороны и вице-премьера Иванова. Спрашивается, на кого из основных участников истории способно в данном случае повлиять общественное мнение?

На милицию? Но начальник ОВД соответствующего района Москвы никем не избирается, а назначается на должность. При этом, кстати, его работа никак не контролируется со стороны местной власти — например, районной управы… Ее глава тоже никем не выбирается, он назначается префектом соответствующего округа. Префект тоже назначается мэром Москвы, однако и тот теперь уже москвичами не избирается, поэтому, строго говоря, на общественное мнение он может внимания не обращать.

Зато назначение начальника соответствующего РОВД не зависит и от мэра Москвы; более того, ему он не подчиняется. Кому же подчиняется начальник РОВД, расследовавшего дело о наезде на пенсионерку? Он подчиняется начальнику ГУВД (излишне говорить, что и на этого начальника общественное мнение может только смотреть, задрав голову), а тот, в свою очередь, подчиняется главе МВД. Ага! Министр — член правительства! Кто у нас назначает правительство — Дума? Может быть, «общественнику» стоит пойти дать наказ «своему» депутату, от «своего» округа — проследить за тем, как расследуется дело Беридзе? Дать наказ можно, но надо поторопиться: «свои» депутаты, которым можно «дать наказ», доживают на Охотном ряду последний год, с конца 2007 года их в там больше не будет. Впрочем, наказ можно и не давать — бессмысленно. Дума по закону не контролирует назначение министров. От кого же «общественному мнению» требовать, чтобы начальник районного ОВД тщательнее расследовал ДТП? Получается, только от президента. Больше не от кого!

Всех остальных можно только униженно просить, ибо от избирателя они не зависят. А президента мы пока еще избираем.

Прокурор соответствующего округа Москвы также никем не избирается. Районная управа, префект, мэр прокуратуру не контролируют. В назначении прокурора Москвы принимает некое участие Мосгордума. Точнее, «дает согласие» на его назначение. Если согласия не даст — прокурор будет «и.о.». Вот, собственно, и всё, что может Мосгордума. Контроль общественного мнения здесь очень опосредованный — через депутатов, которым при избрании надо дать соответствующий наказ…

Может быть, проще с генпрокурором, который «представляет» в Мосгордуму кандидатуру прокурора Москвы (а тот в свою очередь контролирует работу следователя, расследовавшего ДТП)? Как бы не так! Тут у общественного мнения контроль вообще «в третьем приближении». Назначает генпрокурора Совет федерации, в котором заседают представители исполнительной и законодательной властей субъектов федерации. Глав регионов у нас теперь не избирают, поэтому половина членов Совета федерации (те, что «от губернаторов») даже формально от избирателей не зависят. Остаётся вторая половина — та, что от заксов. Вот эти — да, «под контролем народа»: в общем, надо избрать депутата в закс, дать ему наказ избрать «правильного» представителя в СФ — и надеяться, что тот «правильный» представитель проголосует за правильного генпрокурора, такого, который даст указание беспристрастно расследовать дело старушки Беридзе. Попробуем оценить шансы трезво?

Может быть, общественное мнение способно устроить обструкцию самому министру Иванову, безбожно влияющему (по мнению этого гипотетического общественного мнения) на ход расследования уголовного дела? Нет, потому что нет механизма воздействия.

Что может сделать общественное мнение в данном случае? В самом строгом смысле слова — ничего.

Единственная теоретическая возможность — не голосовать за президента на следующих выборах как за человека, ответственного в конечном итоге за назначение такого прокурора, такого начальника ОВД и такого министра обороны. Но ведь президент Путин и не собирается баллотироваться на следующий срок. К тому же изменения выборного законодательства последнего времени таковы, что и объявленный результат выборов не скажет, по сути, ни о чем.

Получается, что переехать можно каждого, особенно если за рулем «правильный человек». Лучше уж заранее публично признать, что это мы добровольно бросились под машину.