Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Расклады

Фото: ИТАР-ТАСС

Герой фольклора

На политической сцене он вечный шут, теневой, то есть пародийный, король. А большего Жириновскому и не надо

Юрий Богомолов

На политической сцене он вечный шут, теневой, то есть пародийный, король. А большего Жириновскому и не надо.

Такое впечатление: сколько существует ТВ, столько с нами живет и сей господин. Кажется, что они неразлучные — если не братья, то друзья. И неизвестно, кто из них нам более ценен. И кто без кого нерентабелен.

Сегодня редкий развлекательный проект на ТВ обходится без Жириновского. В прошлом сезоне он царил в реалити-шоу «Империя». Сам-то он в роли императора был прекрасен, но то шоу не задалось. А нынче Владимир Вольфович засветился сразу в двух наиболее рейтинговых программах — «Звезды на льду» и «Две звезды».

В первом шоу он мелькнул в одном всего лишь выпуске в качестве судьи. Во втором царил и парил. То есть пел, танцевал и изображал. Однажды маршала, а больше уголовников.

Он со своим патриотическо-блатным репертуаром довольно долго продержался в play off. Жюри, составленное из профессионалов, раз за разом ставило Вольфовича с его партнером Серегой на последние места, а народ в студии упорно их спасал на радость публике у экранов телевизора: уж больно потешным смотрелся — петь не может, слуха никакого, но зато сколько самоуважения и самовосхищения…

Давно замечено, что самый большой комический эффект выходит от несовпадения возможностей человека и его претензий.

Публика для смеха продлевала ему жизнь в шоу. Похоже, что и электорат для смеха держит этого политика на общественной авансцене. Заслуга Жириновского в том, что он осознал всю выгоду своей маски и последовательно ею пользуется.

…Другие политики сетуют на сокращение площадок в эфире для общественно значимых дебатов. Таких дискуссионных ток-шоу действительно раз-два и обчелся. Ну «Времена», ну «К барьеру!», еще «Судите сами» и практически все.

Жириновский не сетует, он осваивает зону, которая, напротив, расширяется и плодоносит, — зону развлекательного вещания.

Нет такой эстрадной площадки, на которой бы он не согласился выступить. И это, как сделалось сегодня особенно ясно, его единственный шанс остаться на политическом плаву.

Дело-то в том, что контуры идеологической физиономии господина Жириновского делаются по ходу его вице-спикерского бытия все более размытыми, как бы не в фокусе. На заре туманной политической юности он было примкнул к какой-то еврейской организации, но почти сразу отпрянул и основал Либерально-демократическую партию, которая даже по своей риторике ни к либерализму, ни к демократии не имела ровно никакого отношения. В августе 1991-го исступленными криками поддержал путчистов. Потом с одинаковым энтузиазмом нападал и на коммунистов, и на демократов. Дружил с лимоновцами. Потом с ними разминулся. Теперь их же обозвал «экстремистами». Свой электоральный урожай собирал на нескольких грядках — и на коммунистической, и на националистической. В какой-то момент стал аккумулятором протестных настроений.

Аккумулировав все что можно и подобрав все что плохо лежало, Вольфович стал таким же необходимым инструментом межпартийных разводок, каким является для сантехников разводной ключ, которым можно какие угодно гайки подкручивать и какие угодно отвинчивать. Последний его подвиг на этом поприще — ловкая подножка Рогозину.

Но сколь искусно бы он ни финтил в кремлевских кабинетах и коридорах, а позиции на электоральном поле ему надо как-то сохранять, оборонять. Без них он никому не нужен. А на этом фронте не без перемен и не спокойно. Тут время от времени вспыхивают войны за передел рынка голосов избирателей. Следовательно, надо поворачиваться.

На этом рынке, как мы можем видеть, с идеями скудно. С программами бедно. Остается базар резких лозунгов, которые в значительной степени обесценены. За древко со знаменем, на котором начертано «Россия для русских!», ухватились сразу несколько партий.

Конечно, можно попробовать всех перекричать, но ведь многие научились повышать голос. Довольно посмотреть такие шоу, как «К барьеру!» и «Судите сами», чтобы в этом убедиться. Я не уверен, что по уровню децибелов господин Жириновский превзойдет Хакамаду с Веллером. И по скорости словоговорения они ему вряд ли уступят.

В такой ситуации на что Владимир Вольфович может уповать? Только на свой художественный образ. О нем дальше и речь.

***
Поначалу образ почти одновременно испугал и рассмешил публику 90-х. Просвещенной ее части он показался вульгарной пародией на великую пародию того диктатора, которого изобразил в свое время Чарли Чаплин. Тут же Геннадий Хазанов, а за ним и другие эстрадные артисты бросились тиражировать карикатуры на человека, у которого «мать русская, а отец юрист». Остальную публику, как тогда показалось, он купил исключительно тем, что снял табу с ксенофобского комплекса, подспудно сидевшего в советском человеке.

Купил-то купил, но не исключительно. Не только торжествующей радостью ненависти к инородцам.

Он еще легализовал и право на хамство, на хулиганство в публичном месте.

Нет, самого хамства и хулиганства хватало и до него. Оно, можно сказать, пронизывало жизнь советского человека от люльки до гробовой доски, но все-таки считалось незаконным, недостойным и даже неприличным.

А уж на ТВ так и просто невозможным. И в первую очередь меж теми, кто представлял ветви власти, официоз.

И вдруг такое: оскорбления в лицо, плескание соком, швыряние стаканами, таскание женщины за волосы… И все это прилюдно. Под прицелами телекамер…

Показалось на минуточку, что он после этого кончился как публичный политик. Оказалось, что на миру и мелкое хулиганство красно.

Оказалось и другое. Его ведь часто сравнивают с французским националистом Ле Пеном. Но не вполне основательно. Аналогия хромает, пожалуй что, на обе ноги. Ле Пен — политик без маски, вне образа. Он правый радикал. Свои политические очки набирает на ксенофобских настроениях определенной части французского общества. Растут националистические настроения — растет и его политический рейтинг; идут на спад — тогда и политик сдувается.

«Случай Жириновского» не может быть объяснен одной политикой или социально-экономической ситуацией.

Сколько уже сменилось в стране социально-политических векторов. Была в первой половине 90-х демократическая эйфория и шокотерапия, затем случился дефолт, пришла стабилизация и некоторый экономический подъем, а Жириновский по-прежнему держится третьим.

На это говорят: он не политик, он артист. Но дело вовсе не в каких-то его выдающихся актерских способностях. Как актер он человек совершенно безнадежный. При поступлении в творческий вуз его бы в первом же туре отшили.

Из лицедейских даров у него один: он не стесняется быть всеобщим посмешищем.

Дело, как ни странно, в запросе толпы на образ свободного человека. В советскую пору, жестко регламентированную, богато оснащенную многочисленными табу, на него в какой-то мере отвечали героико-романтические фигуры Аллы Пугачевой и Владимира Высоцкого. В перестроечное время, звездное для советской интеллигенции, богами свободного человека почитались Дмитрий Лихачев и Андрей Сахаров. А уж, когда рухнули все идеологические оковы и толпа оказалась предоставленной самой себе, то в образовавшийся было вакуум, как в торичеллиеву пустоту, и ворвался материализовавшийся дух юриста, сына юриста.

Безъязыкая улица заговорила непарламентским языком Владимира Вольфовича на парламентском уровне. Придуманный им публичный образ — это политик с манерами и склонностями отвязного урки. Вот за это его на первых порах и полюбил площадной электорат.

Постепенно его перестали воспринимать как реального человека во плоти, он стал неким фантомом, не переводимой на другие языки идиомой, условным персонажем многочисленных телевизионных шоу.

…Давно прошли те времена, когда им брезговали телеведущие серьезных аналитических программ. Про несерьезные не говорю. На всех семейно-бытовых ток-шоу он самый желанный гость. На развлекательных тоже. Он делает им рейтинг, повышая собственный. Получается перпетуум мобиле.

На политической сцене он вечный шут, который в любом достопочтенном королевстве является теневым, то есть пародийным, королем. А большего Жириновскому и не надо.

Большего никому и от него не надо. Тем более, ВВЖ из тех «теней», что очень хорошо знают свое место. Что же касается устойчивых симпатий к нему широкой аудитории, то они имеют примерно ту же природу, что и привязанность русского человека к блатному фольклору.

Жириновский неискореним, как матерные выражения в русском языке.