Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Расклады

Фото: ИТАР-ТАСС

Никита Михалков в поисках бремени

Многое смогли предвосхитить наши классики, но чтобы представить Паратова и Опискина в одном флаконе…

Юрий Богомолов

Семейство Михалковых — отдельное явление и в культуре, и в общественной жизни. С этим каждый согласится, как бы кто ни относился к ним самим и к тому, что они сочинили.

Сергей Владимирович Михалков уже тем памятен народу, что послужил отечеству и как баснописец, и как гимнописец. Его старший сын славен талантливыми фильмами и культурологическими откровениями. А славнее их обоих на сегодняшний день, конечно же, Никита Сергеевич. Он и фильмы великие снял, и на общественном поприще неустанен. Совсем недавно к своим должностям — президент Российского фонда культуры и председатель СК РФ, президент ММКФ — он прибавил еще одну почетную обязанность — председатель совета деятелей культуры при Министерстве обороны.

Впрочем, что такое высокие должности. Они тешут тщеславие невеликих людей. Великим требуется нечто большее. Им требуется великое бремя Мессии.

В достопамятные времена, когда звезда одного президента России закатилась, а звезда другого еще не взошла, но уже был снят фильм «Сибирский цирюльник», Никита Михалков давал интервью Евгению Киселеву. Режиссер неспешно рассказывал политологу, что он собирается со своей картиной объехать страну от Владивостока и далее со всеми остановками до Калининграда.

Киселев со своей хорошо натренированной привычкой видеть за каждым словом и жестом своего собеседника скрытый политический смысл, тут же и предположил: не начало ли это его, Михалкова, предвыборной президентской кампании 2000 года? Не лелеет ли он в себе тех же честолюбивых замыслов, что и генерал Лебедь?

Самое смешное, что это не показалось смешным Никите Сергеичу. Нет, он прямо не сказал: «Да!». Но дал понять, что готов. При определенных условиях. И объяснил: проблема не в нем, а в стране, которая еще пока не доросла, не дозрела до того уровня, когда бы он мог ею руководить. «Поэтому,— доверительно сказал Михалков Киселеву, — режиссировать страну, условно говоря, нужно в той атмосфере, которая будет наиболее благоприятна для этой режиссуры».

Как бы ненароком автор фильма показал одну из сцен своего нового фильма. Ту, где Никита Михалков в роли императора гарцует на белом коне.
В «Итогах» она была показана «с предисловием», как сказал бы один из героев Николая Эрдмана.

Кто сказал, что Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и вместе им не сойтись? Киплинг, что ли?.. Андрей Кончаловский?.. Михалков «Сибирским цирюльником» сказал и показал прямо противоположное. Другой вопрос: насколько он это сделал убедительно.

На мифологический простор новой, посткоммунистической России Михалков вышел уже вроде бы не обремененный советскими идеологемами.

Хотя новые, собственно российские идеологемы, как выясняется, вяжут современного мифотворца не меньше, чем прежние.

Михалковское «Сказание о земле Сибирской» переполнено комплексами национальной полноценности. И полноценности национальной государственности. С этой стороны сцены парада и кулачного шоу — самоигральные в фильме. Они собственно для фабулы значения никакого не имеют. Но для сотворения национального мифа — первостепенны.

Как для мифа об Америке существенна лесораспилочная машина, сконструированная за океаном, но профинансированная все-таки Россией.

Этот паровоз, увешанный режущими инструментами, нелепое дитя технического прогресса — ихний, американский цирюльник. По нашему — брадобрей. Но сибирская щетина оказалась ему не по зубам. Хотя бы и стальным. Зато российская духовность не имеет себе равных, в чем могли убедиться зрители самодеятельного исполнения оперы Моцарта и американский сержант.

Так комплекс национальной полноценности перетекает в комплекс национальной исключительности, столь характерный для советской мифологии.

По Михалкову: ...а также в области паркета и исполнительского искусства мы впереди планеты всей.

Понятно, что с такой «предвыборной программой» кандидат в президенты Никита Михалков шансов быть избранным не имел.

…Много воды утекло с той поры. В предвыборную гонку он поостерегся включиться. Но и ни одного нового фильма не «срежиссировал». Хотя на публике появляется так же часто, как и прежде. Ни одна крупная дискуссия по поводу актуальной общественно-значимой проблемы не проходит без его участия — будь то преподавание в школе православной культуры, экстрадиция исторических покойников, или спор о роли Ельцина в истории страны.

Теперь он в основном мифологизирует не столько Россию, сколько самого себя. Когда праздновалось его 60-летие, в одном из сюжетов была явлена его могучая плоть: вот он ее качает в тренажерном зале, вот он ее погружает в бассейн с ледяной водой и без единой мурашки поднимает на поверхность…

К нему, в его резиденцию на Николину гору, приезжают в гости президент, с которым он по-братски обнимается и лобызается, звезды Голливуда, с которыми он выпивает… Да и нет такого высокого начальника на Руси, дверь кабинета которого он не мог бы открыть ногой.

Сегодня он тот, кто чувствует и сознает себя моральным авторитетом великой страны, духовным наставником ее правителей и рядовых граждан. Какой из административных постов мог бы соответствовать его нынешним амбициям?

Нет такого, включая звание президента. Разве что-нибудь неофициальное, ассоциирующееся с теми ролями, которые играли в свое время Дэн Сяопин и аятолла Хомейни.

В преддверии большой перевыборной кампании авторитетные наблюдатели почему-то уверены, что победа того или иного преемника будет зависеть исключительно от предпочтения, выраженного публично действующим президентом.

Между тем благосклонность господина Михалкова тоже кое-что весит. Наверняка, ее сейчас будут искать сразу две России — «Единая» и «Справедливая». Понятно, что за его поддержкой в решающий момент обратится один из вице-премьеров.

Одно точит и размывает авторитет великого гуру — скандалы, глухой шум которых доносится из кинематографического сообщества, где Никита Михалков до недавних пор чувствовал себя царем, богом и воинским начальником.

Союз кинематографистов в пору Советов был одной из самых крепких общественных организаций с ярко выраженными либерально-демократическими настроениями. Она первой восстала против государственного господства — как идеологического, так и административного. И сбросила его. Она первой попыталась встроить рыночные механизмы в киноиндустрию. И первой обнаружила свою несостоятельность. И снова первой затосковала по госзаказу, по госопеке, по госконтролю, госидеологии, по своему сиамскому близнецу — Госкино… И по сильной руке. И первой покончила со своими собственными демократическими традициями, призвав на царство Никиту Михалкова, который с одной стороны — слуга президенту, с другой — отец кинематографистам.

Сегодня СК РФ — это абсолютно авторитарная общественная организация, находящая свое оправдание в лоббировании на государственном уровне интересов киноиндустрии.

С Михалковым кинематографисты связывали, прежде всего, определенные надежды на спасение немалой собственности Союза — Киноцентра, Домов творчества в Пахре, в Болшеве, Дома ветеранов. Он к тому же обещал богатый внебюджетный Фонд, который бы наполнился средствами, полученными от продажи видеокассет.

Должен был миновать десяток лет, чтобы коллеги Михалкова несколько прозрели. Первыми умерли надежды на Фонд. Затем стало ясно, что от Киноцентра у Союза осталось $ 6 000000. Пахра была продана, чтобы на вырученные деньги отремонтировать Болшево, которое, однако, по сию пору пребывает в полуразрушенном состоянии. Неясно будущее Матвеевского.

К тому же выяснилось, что за время царствования Михалкова под его крылом сложилась и развилась подозрительная практика сдачи в аренду помещений Союза по сильно заниженным ценам.

Обо всем этом уже много говорилось на последнем Съезде кинематографистов почти двухлетней давности. Но тогда Михалкову и его команде не без труда удалось подавить бунт на корабле. Он был переизбран с нарушением устава СК РФ.

Что окончательно и решительно подорвало веру уже подавляющего большинства кинематографистов в непогрешимость их председателя, так это его намерение снести Дом кино.

Упорство, с которым он на этом настаивает, многих заставляет предположить худшее, а именно то, что земля под этим зданием в центре Москвы обещана какому-то серьезному инвестору.

Нет нужды описывать шаг за шагом историю взаимных претензий Никиты Сергеевича Михалкова и организации, которую он возглавляет. Она во многом напоминает ту, что изложена Александром Николаевичем Островским в «Бесприданнице».

Паратов, как и Михалков, влюбил в себя Ларису Огудалову (СК РФ), наобещал с три короба, обманул ожидания, потом на очередном свидании (Съезде) снова обольстил, снова обманул…

Михалков, как мы помним, замечательно смачно сыграл эту роль в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс». Теперь он ее доигрывает в жизни. Но уже не так талантливо, не столь вдохновенно…

И его Паратов уже все больше смахивает на другого бессмертного литературного персонажа — на великого ментора Фому Опискина, который любил повторять «Я знаю Русь, и Русь меня знает».

Многое смогли предвосхитить наши классики, но чтобы представить Паратова и Опискина в одном флаконе… Недаром же считается, что жизнь богаче всякого вымысла.

…А напоследок вам скажу…

То есть приведу цитату из выступления одного очень неглупого человека:
«Вы знаете, я думаю, что когда человек превышает уровень компетенции, когда человек теряет реальное представление о себе в мире, и когда человек предполагает, что талант — это его собственность, и что он не является проводником между Господом и остальными людьми, кому такого таланта не досталось... Беда в том, что такие люди, к сожалению, просыпаются несчастными, потому что они не понимают, что талант их покинул, а сами они еще убеждены, что все как и было. Это большая проблема, гигантская проблема художников».

Сказано это было Никитой Михалковым в эфире радиостанции «Эхо Москвы» от 2 февраля 2007 года. В кого из своих коллег он целил? Бог знает… Но попал с присущей ему снайперской точностью… в себя.