От редакции

ИТАР-ТАСС

Квадратура нефти

Найти внутренние источники роста экономики в рамках сложившейся государственной системы вряд ли удастся

«Газета.Ru»

Власть осознает, что экономическая модель тучных «нулевых» себя исчерпала. Но в чем будет заключаться НЭП второго десятилетия, пока не представляет.

Неприятные прогнозы, с которыми чиновники экономического блока правительства выступили на инвестиционном форуме под поэтическим названием «Россия зовет», показывают, что власть озабочена состоянием дел, но не очень представляет, что делать. Замминистра экономического развития Андрей Клепач предупредил, что в случае падения мировых цен на энергоносители рост российского ВВП серьезно сократится. А зависимость отечественного хозяйства от экспорта углеводородов, вопреки неоднократным призывам руководства страны ее уменьшить, по его словам, за последние десять лет только выросла.

Социальные обязательства, принятые государством, являются едва ли не главной мерой обеспечения политической стабильности, и в предвыборные годы их не только невозможно сокращать, но, напротив, нужно наращивать.

А нефть, как предсказывает министр финансов Алексей Кудрин, с исчерпанием стимуляционных мер, предпринимаемых в крупных экономиках, подешевеет. И тогда экономическая модель, существующая в России, потеряет устойчивость.

Задача, которую осознают власти, выглядит тривиально – и кажется совершенно невыполнимой. Необходимо найти внутренние источники роста. И сделать это нужно в рамках сложившейся государственной системы.

Налоговое стимулирование экономики – главный и самый естественный путь к повышению деловой активности – не годится. Все попытки улучшить самочувствие бизнеса упрощением отчислений, большей стабильностью правил игры и снижением общего бремени натолкнулись на простую реальность: чтобы продолжать финансировать пенсионную систему, государство должно прижать коммерсантов. Несмотря на протесты и предупреждения, что бизнес будет уходить в тень, решение о повышении налогов оказывается необратимым.

Уход государства из коммерческой сферы (в которую оно настойчиво заходило в прошлое десятилетие), в теории тоже способный поправить положение, на практике вряд ли может многое дать.

Годы политической стабильности и больших бюджетных возможностей потрачены не на установление гарантий прав собственности, а на формирование «частно-государственного партнерства» (термин отнюдь не означает прозрачного механизма соучастия государственных институтов в финансировании хозяйственных проектов, а лишь социально-экономическую систему взимания административной ренты и перераспределения богатства в пользу силовиков и бюрократов). Объявление о том, что отныне то или иное предприятие станет «по-настоящему частным», никого не сможет теперь ввести в заблуждение. Сама

государственная машина так глубоко связана с частными интересами ее функционеров, что нет никакой разницы, будут ли они извлекать из бизнеса выгоду с помощью формальных инструментов или обойдутся без них, обеспечивая себе статус конечных бенефициаров другими способами.

Остается только предпринимать попытки по обустройству на территории России хорошо контролируемых заповедников, как в Сколково, в которых предприниматели будут откармливаться на воле. Вряд ли, однако, такой «охотоведческий» подход способен хотя бы на йоту поменять общий деловой климат в стране. А этот климат определяется, помимо объективных причин, связанных с потребностью правящих групп в извлечении все увеличивающейся ренты и финансировании социального спокойствия, еще и их психологией. Она очень похожа на психологию воровского мира, с ее представлением о том, что коммерсант – человек, который «по жизни должен». Это только что прекрасно проиллюстрировал вице-премьер Сергей Иванов, упрекнувший наших капиталистов за недостойное поведение и заявивий, что отечественным предпринимателям свойственна социальная и инновационная апатия.

Если новую экономику – инновационную, полную энтузиазма и чувства социальной ответственности – власти рассчитывают создать в рамках существующих институтов, печаль их штатных экономистов легко объяснима.

Исчерпание старой, такой удобной модели ведь не ведет с неизбежностью к созданию новой. Вначале можно поскрести по сусекам, потом найти врагов, на которых возложить ответственность за подступающие неприятности, а там, глядишь, хоть и потоп – но после нас.