Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Расклады

ИТАР-ТАСС

Украсть кусочек танка

Воровской налог на российскую оборонку составляет 20%. И в любой иной сфере экономики, где крутятся казенные деньги, крадется некая их доля

Дмитрий Волков

Проблема не в том, что в России воруют везде. Казнокрадство характерно и для других стран. Плохо то, что по-другому, без откатов и прямого хищения казенных средств, наша система, похоже, работать уже не может.

Главный военный прокурор Сергей Фридинский объявил, что из средств, выделяемых казной на гособоронзаказ, воруется каждый пятый рубль. Причем из его интервью «Российской газете» можно понять, что с ростом ассигнований на оборону (а это, кстати, предмет гордости наших нынешних руководителей) масштабы хищений увеличиваются. А вот «успехи невелики».

Вообще говоря, было бы несправедливо называть воровство в отечественной оборонке чем-то свойственным лишь России.

Армия и ВПК в принципе являются институтами повышенной взяткоемкости и соблазнительных откатов. И чем больше роль этих институтов в государстве, тем масштабнее проблема.

Главная военная держава мира США, по совместительству являющиеся «потенциальным противником» России, весьма подвержены этому пороку. Буквально накануне теракта 11 сентября 2001 года тогдашний американский министр обороны Дональд Рамсфельд, между прочим, обрушился на Пентагон за явные признаки финансовых злоупотреблений, пообещав объявить войну бюрократии. «По некоторым оценкам, мы не можем найти 2,3 трлн долларов», — заявил он 10 сентября того года (это тот же примерно порядок в процентах к военным расходам, о котором говорит Фридинский). Войну пришлось вместо этого вести с «Аль Каидой» и «Талибаном».

Получается, что бацилла вроде бы одна, а последствия вызываемой ею болезни драматически разные. Различным, судя по всему, является и течение болезни. Наиболее известная проблема американской оборонки — зачастую безбожное завышение стоимости продукции, закупаемой Пентагоном. В российском случае это прежде всего срыв оборонзаказа. Иначе говоря, средства растворяются в воздухе до того, как будет произведен товар. Это принципиальный момент, и, чтобы его объяснить, недостаточно констатировать, что в армии и обслуживающей ее индустрии всегда воруют.

Можно сказать, что в США военная отрасль является очагом коррупции, в то время как в России — только одной из пораженных частей тела.

Интервью Фридинского последовало за публичным разносом, устроенным президентом Медведевым, и с этой точки зрения является типичной реакцией отечественной бюрократии на заявление политического руководства. Но, в какой бы сфере экономики, в особенности там, где крутятся казенные деньги, это руководство ни собралось сделать такое жесткое заявление, реакция могла бы быть ровно такой же (с вариациями — пятый ли рубль, четвертый или третий уворовывается). Что ж теперь, кроме главного военного заводить еще главного медицинского прокурора, главных прокуроров по госкорпорациям, по культуре и по образованию?

Так ведь и это не поможет. Потому что

волна увольнений, взысканий и штрафов, прокатившаяся в последнее время в оборонке, носит явственный характер кампании. А кампании имеют неприятное свойство заканчиваться, и тогда все возвращается на круги своя.

Вот эти круги и представляют неразрешимую при сложившемся положении дел проблему. Сформулируем ее так: коррупция, с которой можно бороться, — это болезнетворная опухоль на функционирующем на здоровой основе организме государственного и экономического устройства. И тут применимы и хирургия, и химиотерапия, и даже средства народной медицины. Но, когда организм функционирует на основе коррупции, лечение невозможно: он будет убит при врачебном вмешательстве. Впрочем, это тогда уже и не коррупция, а модус вивенди.

Но, поскольку он живет, может быть, надо успокоиться? Можно и так. Но надо отдавать себе отчет, что жить он будет, по выражению Александра Лукашенко, «плохо, но недолго» — до тех пор пока его жизнедеятельность обеспечивается благоприятной внешней конъюнктурой. А плохое самочувствие объясняется мощным эффектом, которое такая система оказывает буквально на все стороны жизни общества. От подавления частной инициативы до «низовых взяток», от дикой маржи торговцев на потребительском рынке до жилищной проблемы. А оборонка — ну что ж, разве можно тут было ожидать чего-то иного, чем то, на что жалуется главный военный прокурор?

Поэтому не стоит молиться на незыблемость государственных устоев. Другой вопрос: в каком режиме их менять — в насильственном или нет. И чем дольше Россия с этим будет медлить, тем опаснее будет такая смена.