От редакции

ИТАР-ТАСС

Равенство вместо братства

Считать, что Украина, Белоруссия и Казахстан однозначно находятся в политической орбите России, — сильное преувеличение

«Газета.Ru»

Отказ от политики «альфа-самца» в отношениях с постсоветскими странами выгоден самой России — у нее нет экономических или политических возможностей полностью подмять под себя соседние государства.

Белорусский Независимый институт социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ) в июне провел опрос общественного мнения, посвященный внешнеполитическим предпочтениям белорусов. Выяснилось, что за последние 10 лет белорусы резко охладели к идее интеграции с Россией. В 2001 году за объединение Белоруссии и России в единое государство высказывались 80%, а сейчас за эту идею выступают только 31,4% белорусов, против — 47,8%. Если бы пришлось выбирать между интеграцией с Россией и вступлением в ЕС, за ЕС проголосовали бы 44,5%, за Россию — 35,3%. При этом белорусы вовсе не цепляются за политический суверенитет: на вопрос «Что более важно — улучшение экономического положения Белоруссии или независимость страны?», 65% ответили «улучшение экономического положения Белоруссии» и лишь 28,9% — «независимость страны».

Разумеется, эти результаты продиктованы непрекращающимися информационными и торговыми войнами между Кремлем и Александром Лукашенко. Антироссийская пропаганда в Белоруссии и антибелорусская в России, к которой подключены общенациональные телеканалы двух стран, делают свое дело. Россия, которая в значительной мере содержит режим Лукашенко, начинает восприниматься как враждебная сила, которая готова диктовать белорусам свою волю. При этом по-настоящему подмять под себя Белоруссию у России тоже не получается: Лукашенко даже в критическом экономическом положении постоянно лавирует между Москвой и Западом.

А для России, разрываемой противоречиями между желанием оставаться имперским «альфа-самцом» хотя бы на части постсоветского пространства и прагматическими бизнес-интересами (в Белоруссии это выражается прежде всего в получении российского контроля над «Белтрансгазом»), политическое бегство любой бывшей советской республики на Запад почему-то воспринимается как катастрофа.

Хотя ни Белоруссия, ни Украина, ни Казахстан не являются ни вассалами России, ни даже ее стопроцентно надежными политическими «младшими братьями». То есть считать, что эти страны однозначно находятся в политической орбите России, — сильное преувеличение.

Надежда на приход к власти на Украине Виктора Януковича уже не оправдалась. Он не менее активно, чем Ющенко, сближается с НАТО и ЕС, а по части цены российского газа просто вынужден отстаивать позиции промышленного юга Украины, благодаря которому, собственно, и стал президентом. Союзное государство России и Белоруссии на бумаге существует уже полтора десятилетия, но Лукашенко, судя по нашей официальной политической риторике, является для российской власти едва ли не большим врагом, чем сам Саакашвили. Казахстан, несмотря на абсолютную внешнюю лояльность Нурсултана Назарбаева российским властям, проводит независимую многовекторную внешнюю и торговую политику, а экономически потихоньку выдавливает Россию с Байконура.

Не меняет положения России в постсоветском мире ни Таможенный союз с теми же Белоруссией и Казахстаном, ни путинский проект Единого экономического пространства. Россия воспринимается даже относительно близкими политическими режимами стран СНГ как важный торговый партнер, но не как страна, способная диктовать им политическую волю.

То, что ни украинцы, ни белорусы в большинстве своем не хотят объединяться с Россией, во многом следствие российской политики чрезмерного кнута и чрезмерных пряников, которая одновременно развращает и отпугивает соседей.

Они не знают, в какой момент Россия сменит гнев на милость и наоборот.

Между тем самой России было бы выгодно отказаться как от прямой безвозмездной финансовой поддержки, так и от попыток экономического и политического давления на постсоветские государства. В конце концов, важнее использовать преимущества России как крупнейшей в бывшем СССР экономики, как привлекательного рынка. Равенство вместо «братства», прагматизм вместо попыток кнутом и пряником подчинить себе уже ставшие отдельными государствами бывшие союзные республики — наиболее разумный политический курс для России в СНГ. Мы не требуем от вас дружбы и любви, не требуем ваших бизнес-активов, но сотрудничаем с вами, исходя из собственных экономических интересов.

Отказ России от попыток подчинить себе хотя бы какую-нибудь постсоветскую республику благотворно скажется на ее месте в СНГ и в мире. Если Россию перестанут бояться, это не значит, что ее не будут уважать. Как раз сейчас уважать российскую политику бывшим союзным республикам не за что: Россия слишком капризный и непредсказуемый партнер, чтобы доверять ему.