От редакции

Европейский суд по правам человека
Европейский суд по правам человека
Reuters

Аллергия на Страсбург

Негативного отношения России к ЕСПЧ не изменил даже удовлетворивший российские власти вердикт по делу ЮКОСа

«Газета.Ru»

Недовольство Москвы Европейским судом по правам человека объясняется тем, что деятельность этого института слишком невыгодно оттеняет работу нашей судебно-охранительной системы.

Официальная Москва вопреки собственным опасениям отделалась легким испугом и даже на радостях объявила о полной своей победе, хотя Страсбургский суд, который не обнаружил политических мотивов в деле ЮКОСа, признал, что российские налоговые органы при разгроме этой компании нарушили ее права на защиту собственности и на справедливое судебное разбирательство.

Таким образом, афера с захватом юкосовских активов при посредничестве таинственной «Байкалфинансгрупп» вроде бы выведена из-под юридического удара, и нынешний владелец этих активов «Роснефть» может пока не беспокоиться. Но остался вопрос о возмещении материального ущерба потерпевшим от этого захвата. А ущерб огромен. Подававшие жалобу в ЕСПЧ иностранные акционеры бывшего ЮКОСа (Ходорковского и Лебедева среди них не было) требуют 98 млрд евро. Однако определение суммы отложено судом на несколько месяцев, и в любом случае взыскать ее будет нелегко. Так или иначе, но

решение Европейского суда по правам человека никак не отразилось ни на курсе акций «Роснефти», ни на атмосфере в кругах потенциальных иностранных инвесторов в российскую экономику.

Атмосфера там очень неважная, но к вердикту ЕСПЧ это отношения не имеет. Что и понятно. Деловое реноме наших властей находится на такой низкой точке, что ему уже не смог бы повредить даже и безоговорочно суровый вердикт ЕСПЧ, не говоря о том компромиссном, который был вынесен сейчас.

И, тем не менее, отношение официальной Москвы к деятельности Европейского суда по правам человека дежурно неприязненное, балансирующее на грани бойкота. По разным поводам недовольство его работой высказывали не только парламентарии и другие работники идеологического фронта, но и глава Конституционного суда Зорькин, и даже президент Медведев.

Всего несколько месяцев назад был приторможен, но не снят с повестки скандальный законопроект вице-спикера верхней палаты Александра Торшина, вводящий процедуру отказа от выполнения тех решений Страсбургского суда, которые не понравятся российским властям. Прецедентов подобных отказов в Европе еще не было, и ввести их в практику значит поставить вопрос о выходе России из Совета Европы.

Сохраняющаяся угроза принять такой закон и тем самым инициировать грандиозный международный скандал — это вполне прозрачный и, возможно, не лишенный эффективности способ давления на Страсбургский суд.

А поводов для давления сейчас хватает и помимо юкосовского дела. В октябре ЕСПЧ объявит решение по искам поляков, чьи родственники были расстреляны в Катыни. И как раз сейчас этот суд обсуждает вопрос о принятии к рассмотрению жалобы Тбилиси на действия Москвы во время августовской войны 2008 года. Обе эти темы, и особенно вторая, очень щекотливы для российской власти, и легко представить копящееся там раздражение, которое находит себе выход в потоке упреков Страсбургскому суду в политической ангажированности и сверхпристальном внимании именно к России.

Но если посмотреть на работу ЕСПЧ без свойственного нашему начальству эгоцентризма, то окажется, что наша страна не единственный и даже не главный объект приложения его усилий. Действительно,

на начало прошлого года из 119 300 принятых к рассмотрению Страсбургским судом дел на долю России приходилось 33 550 (28,1%). Но за все время работы суда конкретные решения были вынесены только по 862 российским делам (7% от общего числа решений), что заметно меньше, чем по делам турецким или итальянским.

Другой вопрос, что если взять весь массив рассмотренных Страсбургским судом жалоб, то нарушения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (а только эти вопросы и входят в компетенцию ЕСПЧ) обнаружены им в 83% случаев, а применительно к российским делам они выявлены в 95% случаев. Причем в подавляющем большинстве обращения в ЕСПЧ связаны вовсе не с событиями, имеющими мировой резонанс. Чаще всего это жалобы рядовых россиян, не добившихся правды в российских судах: на пытки в милиции, необоснованные заключения под стражу, преследования за исповедание «нетрадиционных» по официальной классификации религий и т. п.

Когда доходит до резонансных дел, российские власти выступают в ЕСПЧ гораздо успешнее, поскольку тщательно готовятся к их рассмотрению, нанимают лучших иностранных адвокатов, производят энергичную общеполитическую артподготовку — короче, обороняются всерьез. Если же рассматриваются куда более многочисленные жалобы простых людей, то интереса и ресурсов их оспаривать просто не хватает и за очередным проигрышем российских властей (он же выигрыш подавших жалобу рядовых россиян) следует обязательный всплеск желчных упреков в адрес ЕСПЧ. Время от времени это сопровождается и фактическим саботажем выплаты определенных судом компенсаций потерпевшим (в этих случаях далеко не огромных) с издевательскими ссылками на исчерпание выделенных для этого бюджетных лимитов.

Российская власть, и уж тем более российская правоохранительная система, совершенно не привыкли к тому, чтобы их действия оценивал кто-то со стороны. И уж совсем не склонны извлекать из этих оценок какие-то уроки для себя.

Эксперты не раз уже отмечали, что повторяемость решений ЕСПЧ по «пыточным» делам и делам о бесчеловечных условиях содержания в местах заключения свидетельствует вовсе не об ангажированности суда, а о наличии системных проблем в российских охранительных структурах. Проблемы эти общеизвестны и не являются секретом ни для собственных, ни для иностранных граждан. Официальное их признание в ответ на вердикты ЕСПЧ и хотя бы декларативная готовность эти выводы учесть только подняли бы международную репутацию российской власти.

Но наша власть хоть и болезненно озабочена своим европейским престижем, но категорически не готова слышать оттуда даже слова о своих несовершенствах. Собственное отражение в европейском зеркале настолько ее раздражает, что удержаться от нападок на осторожный и вовсе не склонный нарываться на конфликты ЕСПЧ она просто не может.