От редакции

Василий Якеменко разочаровался в Дмитрии Медведеве
Василий Якеменко разочаровался в Дмитрии Медведеве
vorle.ru

От протеста до любви

Путинские политтехнологи ищут ключ к сердцу рассерженного среднего класса

«Газета.Ru»

Ради продвижения кандидата в президенты Владимира Путина в оппозиционные массы лихими готовы признать не только ельцинские девяностые, но и медведевскую четырехлетку. Глава Росмолодежи Василий Якеменко презентовал тему ошибок Дмитрия Медведева, которые и привели к протестам продвинутых граждан.

Довольно слаженный залп по общественному мнению, выпущенный на этой неделе, — подписанная Путиным статья в газете «Известия» про то, почему его надо избрать президентом; фильм о том, как Путин спас Россию от финансового кризиса 2008 года, на канале «Россия 1»; интервью главы Росмолодежи Василия Якеменко интернет-изданию «Лента.Ru» о хорошем отношении к митинговавшим на Болотной и проспекте Сахарова и желании избавить их от влияния оппозиции — контрпропагандистская акция, направленная на различные сегменты того, что путинское окружение считает обидевшимся средним классом.

Цель ясна: необходимо оторвать уже названных «хомячками» граждан от злоумышленников-оппозиционеров и если не поставить под свои знамена, то хотя бы нейтрализовать их, примирив с существующей схемой власти.

При этом содержательные уступки, на которые власть готова идти ради самосохранения, довольно велики. Про поправки в законы сказано достаточно, однако этим дело не ограничивается. И Путин в «Известиях», и Якеменко в интернете фактически жертвуют репутацией части элиты — премьер-министр упоминает «партию застоя», которая погрязла в коррупции. А Якеменко фактически подставляет действующего президента Медведева, намекая на то, что часть своих обещаний тот не выполнил, а часть их запоздала. И на то, что Путин, хотя интернетом пользуется мало, более «свой» для продвинутых юзеров, чем Медведев, и больше готов к тому, чтобы поддержать их свободы. Поскольку противопоставление двухтысячных девяностым во втором десятилетии ХХI века выглядит уже просто неуместно, приходится играть на контрастах с непосредственным предшественником и делать вид, что это разные команды.

При этом аудитория, на которую направлена акция, условно оппозиционная. Можно спорить о том, кто из потенциальных протестующих готов включить телевизор, чтобы на второй федеральной «кнопке» получить свою дозу успокоительного, но все же каналы ВГТРК воспринимаются образованным человеком чуть легче, чем «Первый» или НТВ. Газета «Известия» не забывшим перестроечную традицию пиарщикам все еще кажется качественной мейнстримной прессой. Интервью Якеменко «Ленте.Ru», наверное, рассматривалась им как площадка для необходимого и позволительного («сейчас, когда в эфире Первого канала выходят сюжеты про проспект Сахарова») выступления в интернет-среде. Но

независимо от целей, которые ставил перед собой Якеменко, интервью вышло настолько откровенным и резким, что действующему президенту могло бы даже стать обидно от выпадов чиновника назначенного им самим правительства.

Предпринятые усилия — наверняка не последнее слово готовящих 4 марта технологов. Но задача перед ними стоит трудная. Не в том смысле, что Путину будет так уж трудно добиться арифметической победы на выборах президента, а в том, что сложно будет сохранить легитимность этой победы, которую слишком многие и слишком активные люди считают подтасованной еще до всяких подтасовок. Вот за эту легитимность и идет борьба, потому что без должного ее уровня даже 51% голосов за премьера в первом туре обернется в дальнейшем проблемами. В том числе и по всей вертикали власти.

Именно поэтому сейчас путинские штабы обращаются не к его ядерному электорату, а к образованному или, во всяком случае, «креативному», читающему и пользующемуся сетью классу. Проблема в том, что эта конкретная целевая аудитория очень устала. Во-первых, она устала, потому что 12 лет фактического главенства Путина и его людей в стране — это слишком долго. Даже если бы этот период был безупречен с точки зрения норм управления государством, обществом и экономикой, усталость бы накопилась все равно. А он, мягко говоря, не безупречен. Так что кроме усталости накопился гнев из-за возрастающего разложения привластных элит и их все более беззастенчивого поведения (вполне, кстати, естественный процесс при фактической несменяемости и безнаказанности контролирующих страну группировок).

В такой ситуации уговоры, к которым стали прибегать путинские политтехнологи, — это, конечно, первый шаг, и он, скорее всего, обречен на неудачу.

Гражданскому движению, которое и так отказывается ассоциировать себя с вождями оппозиции и подчеркивает отстраненность от партийных разборок, предлагают зачем-то предпочесть этим вождям нынешних чиновников. Это не может сработать. Движение не предпочтет ни тех, ни этих. И, разумеется, не поверит никаким уговорам.

Сторонников таким образом себе не набрать. Можно надеяться, что хотя бы колеблющиеся голоса не отойдут противникам нынешней власти (в частности, и потому, что общество в целом склонно считать, что отобранные к выборам президента кандидаты — лишь притворные противники действующей системы), но не более того.

Можно предположить, что период уговоров и заигрываний со «средним классом» закончится ровно тогда, когда штаб Путина определится, с какой именно миссией следует обращаться к своему «ядерному электорату» — силовикам и бюджетникам. Сложность в том, что такая программа должна быть чуть умереннее революционной, но намного убедительнее, чем обычные политтехнологические уловки. К тому же никто достоверно не знает, сохраняет ли чаемый электорат былую мобилизованность и монолитность. И неуверенность в своей гвардии заставляет Кремль продлевать этап разговоров с «продвинутыми» слоями российских мегаполисов. Потому что страшно допускать даже мысль о том, что в самый нужный момент ты можешь остаться без народной любви.