От редакции

Несмотря на данные соцопросов, отношение граждан и полиции не улучшились
Несмотря на данные соцопросов, отношение граждан и полиции не улучшились
ИТАР-ТАСС

Удвоение нелюбви

Социологи уверяют, что народ с полицией едины. МВД возражает

«Газета.Ru»

Реформа не помогла: полицейских, если верить криминальным сводкам МВД, народ жалует еще меньше милицейских.

Министр внутренних дел Рашид Нургалиев заявил, что число преступлений против сотрудников правоохранительных органов за год подскочило вдвое. Он назвал это «вызовом системе правопорядка», и с этим следует согласиться. Слишком впечатляющая динамика, чтобы списывать ее на капризы погоды. И о какой-либо команде злоумышленников, планомерно нападающей на органы, мы со времен «приморских партизан» тоже не слышали.

По-видимому, дело в отношениях общества в целом и государственного репрессивного механизма, которые переросли уровень, который можно назвать отчуждением, и доходят до прямой враждебности.

Поводов достаточно. Сотрясающие полицию скандалы не утихают. Только что в Петербурге оперуполномоченный до смерти забил 15-летнего мальчика, доставленного в отдел по подозрению в грабеже. Объяснений своим действиям полицейский дать не смог. Но этот случай, как и многие до него, перерос в медийную новость вовсе не в силу своей исключительности. Как рассказывал в прошлом году в интервью журналу «Русский репортер»бывший участковый Роман Хабаров, такие вещи, как избиения и пытки – обычное дело в правоохранительных структурах. Частично из-за явного отрицательного отбора людей, идущих туда на службу, частично из-за палочной системы отчетности, а во многом и потому, что уже обозначавшиеся в российской судебной практике прецеденты признания милиции «особой социальной группой», выпады в адрес которой можно наказывать по антиэкстремистскому законодательству, отражают самовосприятие силовиков. Можно сказать, что они нашли себя в новой России, только эта роль вовсе не почетна, и ничего удивительного нет в нарастающем раздражении против представителей самопровозглашенного сословия.

Тревожное признание Нургалиева резко контрастирует с интонацией недавно выпущенной публикации ВЦИОМа, в которой социологи сообщают о высокой степени одобрения полиции народными массами.

По-видимому, министр не обманывается относительно надежности этих сведений. Все чаще попадающие «под раздачу» сотрудники полиции тоже вряд ли утешатся ими.

Между тем чувства Нургалиева можно понять. Монополия на насилие, олицетворяемая его репрессивными структурами, – это одна из основ функционирования государства как такового. И поддерживаться одним только страхом перед наказанием она не может, тем более в нынешней ситуации, когда сами эти структуры находятся в состоянии полураспада. Для ее сохранения необходим высокий уровень доверия населения, о котором, собственно, и рапортует ВЦИОМ, но который, если исходить из озабоченности министра, в действительности отсутствует.

Можно, конечно, объяснить заявление Нургалиева подготовкой властей к жестким мерам против несогласных, то есть упреждающим поиском экстремистов в их рядах. Это объяснение вполне логично. Однако даже если причина публичности разговоров о преступлениях против полицейских и «брошенном вызове» именно такова, за заявлением все же, скорее всего, стоят реальные данные.

Вряд ли стоит списывать рост насилия против сотрудников правоохранительных органов на провал полицейской реформы. Все пороки системы имелись в ней до этой реформы и не то чтобы усугубились.

Просто можно засвидетельствовать ее декоративный характер в условиях продолжающейся деградации и возрастающего недовольства и в дальнейшем иметь в виду, что тут все надо начинать заново.

А заново придется начинать, видимо, с самых основ. Например, так много бед приносящая палочная отчетность, сохраняющаяся вопреки декларациям об ее отмене, составляет неотъемлемую часть полицейской вертикали. Без нее этой вертикали, не допускающей не то что существования выборных шерифов, а вообще практически никакой обратной связи с гражданами, не обойтись, а с ней искажается настоящее положение дел, полицейские же побуждаются к правонарушениям. То же можно сказать и о кадровой политике в МВД, и о самой организации министерства, в которой отделы по борьбе с оргпреступностью фактически вытеснены антиэкстремистскими структурами.

Какому-нибудь удаленному во времени и пространстве исследователю, наверное, было бы любопытно узнать, где находится предел устойчивости, за которым у государственных силовых структур начнется открытая война с населением. Но мы вряд ли вправе испытывать такое любопытство. А вот разделить с Нургалиевым его тревогу, скорее всего, должны. Но не из боязни за обижаемых обществом силовиков, а потому, что России по-настоящему нужны хорошие полицейские.