От редакции

 Практика изъятия ценностей следственными органами носит в России массовый характер
Практика изъятия ценностей следственными органами носит в России массовый характер
ИТАР-ТАСС

Деньги наши, стали ваши

Изъятие ценностей, которым давно «кошмарят» предпринимателей, теперь успешно применяют и в работе с оппозиционерами

«Газета.Ru»

Отечественное законодательство дает силовикам широкие полномочия в плане обысков, изъятия ценностей и иных способов давления на интересующих их лиц. И история с миллионами, изъятыми в квартире Ксении Собчак, куда следователи пришли искать оппозиционера Илью Яшина, — обычная следственная практика.

Басманный суд отказал Ксении Собчак в жалобе на изъятие следователями денег при обыске в ее квартире. Эта история одновременно и удивительна, и чрезвычайно характерна. В случае с Собчак очень похоже, что речь идет о демонстративном давлении, причем, возможно, по мотивам мести. Однако

сама по себе практика изъятия ценностей, осуществляемая следственными органами и затем успешно поддерживаемая в судах, носит массовый характер. И за ней очень часто стоят корыстные интересы сотрудников правоохранительных органов и заказы разного рода рейдеров.

Аргументация представителей следствия в деле с деньгами Собчак поражает. «Если мы получим ответ, что с этих денег не должно было вестись финансирование беспорядков, то средства будут возвращены». С логикой заявившего это следователя Константинова согласился суд, обычному гражданину такая логика вряд ли доступна. От кого нужно получить ответ? Достаточно ли поклясться мамой? Какой организатор беспорядков станет откровенничать со следователями про свои финансовые схемы? Сплошные загадки. Особенно с учетом того, что вообще непонятно, на каком основании у Собчак что-то изымали, если против нее самой никакого дела нет.

Впрочем, отечественное законодательство дает силовикам широчайшие полномочия в плане обысков, изъятия ценностей и прочих способов давления на интересующих их лиц. В конце прошлого года, чтобы их чуть подсократить, выпустили специальный закон, дающий возможность возвращать вещественные доказательства владельцам до приговора суда или прекращения уголовного дела.

Специалисты тогда поясняли, что длительное удержание изъятых ценностей осложняет борьбу с коррупцией.

Обратившемуся в органы с заявлением о вымогательстве взятки обычно предлагают пометить собственные деньги и передать вымогателю, с тем чтобы взять того с поличным. Но деньги эти возвращать потом трудно и долго, что, конечно, сознательность заявителя не повышает.

Однако это не обязанность, а всего лишь возможность. А ведь можно ею не пользоваться. Скандалы вокруг изъятия ценных вещдоков возникали неоднократно, достаточно вспомнить конфискацию телефонов у «Евросети», которые якобы были уничтожены, а потом всплыли в рознице. Есть еще, например, дело Николая Куделко, у которого таким вот образом отобрали и продали 30 фур кофе. Но это только скандалы, а случаев, когда все прошло без широкого резонанса, гораздо больше.

И это настолько вошло в привычку наших силовиков, что соблазн непреодолим, даже когда в деле фигурируют несравнимо меньшие суммы. Только что ведущий радиостанции «Финам FM» Юрий Пронько поделился историей про изъятие 138 тысяч рублей как вещественного доказательства у его семьи, выступающей в качестве потерпевшей стороны. После скандала (а у журналиста, разумеется, возможности в этом плане больше, чем у немедийной персоны) деньги нехотя вернули, но пытались хоть несколько тысяч, да зажать.

Трудно представить себе подобное поведение силовых органов в правовом государстве. И не потому, что в нем полиция состоит из бескорыстных идеалистов, а потому, что потерпевший от такого грабежа с высокой вероятностью выиграет суды и разорит обидчиков.

Однако в условиях своеобразной «соборности» в правоприменении, когда следствие и суд оказываются единым целым, такая угроза сводится к минимуму. И даже если нечистый на руку сотрудник органов будет разоблачен, как в случае с телефонами «Евросети», ему, скорее всего, просто присудят штраф.

Понятно, что успешные методы, которыми «кошмарят» предпринимателей, просятся к использованию, если надо примерно наказать политических оппонентов. Так что история вокруг дела Собчак при всей его несуразности не более чем распространение бизнес-практики правоохранительной системы на общественное пространство. И помнить об этом полезно не только оппозиционерам и предпринимателям, но и любому гражданину.