От редакции

iStockPhoto

Народное добро — в надежные руки

Покупка «Роснефтью» российско-британской ТНК-BP — одна из крупнейших сделок в России за многие годы

«Газета.Ru»

Захват «Роснефтью» чуть не половины российского нефтяного рынка с одновременной передачей большого пакета ее акций британскому гиганту BP — крупнейшая в России за многие годы передача собственности из одних рук в другие. При этом российское общество, формального владельца большей части этих активов, даже и не поставили в известность о деталях сделки.

Возглавляемая Игорем Сечиным, одним из влиятельнейших людей в стране, и номинально контролируемая государством «Роснефть» (первый номер в России по нефтедобыче) покупает российско-британскую ТНК-BP (третий номер по нефтедобыче).

Общая сумма сделки оценивается без малого в $60 млрд. Сколько реальных денег перейдет из рук в руки и откуда эти деньги возьмутся — сообщается невнятно.

Ясно только, что для прежних российских совладельцев ТНК-BP (Михаила Фридмана и прочих) сделка вряд ли была добровольной. И столь же ясно, что для BP она крупное достижение (что иллюстрируется подъемом ее акций).

Ведь в результате сделки в собственность BP перейдет почти 20% акций «Роснефти», не говоря о том, что теперь британская компания осуществит наконец свою давнюю мечту — получит доступ к месторождениям российского арктического шельфа. У нас ведь такое возможно только через посредничество «Роснефти» ввиду ее особых отношений с Кремлем.

Итак, расширенная «Роснефть» станет контролировать больше 40% российской нефтедобычи (предположительно, 4,7 млн баррелей в день) и сделается, видимо, крупнейшей в мире корпорацией — продавцом сырой нефти.

Поговаривают к тому же о близости еще одного раунда поглощений. Ближайшим кандидатом на слияние с «Роснефтью» называют «Сургутнефтегаз» (четвертый номер в России по нефтедобыче).

Если слухи оправдаются, то под контролем «Роснефти» окажется уже больше половины всей российской добычи нефти. В стране, бюджет которой формируется в основном из выручки от торговли энергоносителями, это совершенно небывалая роль.

Понятно, что такая роль не рождается просто так — из собственных бизнес-успехов и всеобщего согласия вокруг. Судя по репликам вице-премьера Дворковича и шефа Федеральной антимонопольной службы Артемьева, нынешнее, не говоря уже о дальнейшем, расширение «Роснефти» не вызывает в правительстве ни малейшего энтузиазма. Сам собой напрашивается вывод, что санкцию на проект Сечина дал президент, а мнения премьера, возможно, и не спрашивали.

Правда, полную ответственность Владимир Путин, как это и принято в таких случаях, на себя не берет. Объясняя ситуацию (и, что характерно, объясняя ее вовсе не россиянам, а иностранцам из международного клуба «Валдай»), глава государства сообщил о «смешанном чувстве», которое на первых порах вроде бы вызвал этот проект. Но в конце концов все же пришлось отступить перед энтузиазмом участников сделки, а также принять во внимание, что «это в некотором роде приватизация, это вход частной иностранной кампании в российскую государственную кампанию».

То есть нечто, лежащее на магистральной линии провозглашенной самим же Путиным стратегии, применяемой, правда, с большим разбором, ведь предварительно приходится отсеивать зазываемых в Россию «иностранных партнеров» от изгоняемых прочь «иностранных агентов». Впрочем, BP с ее основательно подмоченной за последние годы международной репутацией подозреваться в качестве «агента», видимо, не может.

Но все равно остаются несколько вопросов. Первый из которых — о вольном обращении группы высших должностных лиц с народной собственностью, притом невероятно дорогой по стоимости.

Дело не только в упомянутых $60 млрд. По экспертной оценке, «Роснефть» станет теперь владельцем крупнейших в мире запасов углеводородов (27,7 млрд баррелей нефтяного эквивалента)..

Поскольку «Роснефть» контролируется государством, ее активы должны рассматриваться как имущество российского народа. А в результате проведенной сделки пятая часть этого имущества оказывается уже собственностью британской BP. И в самом деле «в некотором роде приватизация». С той разницей, что за обычную приватизацию платятся деньги и эти деньги затем поступают в федеральную казну для расходования на общественные нужды.

Ничего подобного, насколько можно понять, не предусмотрено. Российское общество, если бы с ним предварительно посоветовались, наверняка восприняло бы такую схему со «смешанным чувством». Но ему такой возможности, конечно, не предоставили. Большие люди решили эту коммерческую проблему в собственном кругу, хотя тоже, кажется, не единогласно.

Есть и другой вопрос: а насколько это перспективно с чисто хозяйственной точки зрения? Будет ли эффективен рождающийся нефтяной монстр?

История другого энергомонстра, «Газпрома», крупнейшего мирового газодобытчика и газоторговца, уже доказала, что гигантский размер кампании вполне совместим и с непрофессионализмом менеджмента, и с недальновидностью стратегии, и с безответственностью в расходах.

Заверения заинтересованных лиц, будто расширенная «Роснефть» заработает лучше, чем, скажем, упраздняемая ТНК-BP, это лишь стандартные оптимистические жесты, которые принято делать в таких случаях.

Единственное конкретное обещание — это начать наконец работы на шельфе.

Сама по себе разработка нефтегазовых месторождений на арктическом шельфе — дело перспективное. Но привлечение к этому именно BP, виновницы гигантской экологической катастрофы в Мексиканском заливе, — это очень своеобразный выбор. Выбор, подводящий к мысли, что данная кампания отобрана вовсе не по признаку профессионализма и ответственности, а по той простой причине, что привередничать с выбором партнеров ей нынче не приходится.

Это с одной стороны. А с другой — какими бы репутационными дефектами ни обладала BP, ее международный статус все равно гораздо выше, чем у «Роснефти», поднявшейся на развалинах ЮКОСа. Поэтому

союз с BP поднимает «Роснефть» на несколько ступенек вверх и если и не открывает, так хотя бы приоткрывает перед ней двери международных элитных клубов.

Эта заманчивая перспектива превосходно увязывается с другой — с намечаемой когда-нибудь приватизацией российских 80% обновленной «Роснефти». Эти только что собранные под одно крыло 80%, являющиеся изрядной частью национального богатства России, должны не только попасть в нужные руки, но и находиться под международной крышей, чтобы не вызывать слишком уж шумных сомнений в своей легальности.

Группа людей, которая даже и вопреки протестам в кое-каких верхушечных кругах провела эту спецоперацию, доказала, что знает, как отстоять свои интересы. Не имеющие, правда, никакого касательства к интересам страны.