Реплика

Дмитрий Лебедев/Коммерсантъ

По закону зоны

Почему убийство в Волгограде не связано с гомофобией

Сергей Миненко

Убийство 23-летнего жителя Волгограда — ужасное преступление, но оно не имеет отношения к проблемам гомофобии, а скорее отражает последствия «зоновского» воспитания, встречающегося даже среди тех, кто не был в заключении.

Мария Генкина в самом начале своего текста на «Снобе» о невероятно жестоком убийстве 23-летнего гея в Волгограде, чью историю сегодня растиражировали многие блогеры и СМИ (настроение почти у всех одно — сакральная жертва, квинтэссенция российской гомофобии, постоянно подогреваемой государством), обиженно заявляет: «Молчит gazeta.ru». С начала дня я как заместитель редактора профильного отдела «Газеты.Ru» выслушал уже не одну претензию в свой адрес на этот счет. И я хочу ответить, почему «Газета.Ru» молчит. Причин несколько, среди них есть и профессиональные, но главная из них с корпоративными задачами никак не пересекается. Она в том, что

убийство 23-летнего Влада — безусловно, страшное, ужасное преступление — к проблемам гомофобии имеет ровно такое же отношение, как смерть Ивана Агафонова от удара борца Расула Мирзаева к проблемам национализма. То есть никакого.

А имеет — и самое прямое — к российскому «зоновскому» воспитанию. Россия — страна зэков и их охранников. Фразу «у нас полстраны сидело» хоть раз (а на самом деле больше) слышал каждый, а произносил каждый второй. И не возьмусь сказать, что большинство, но совершенно точно очень многие наши соотечественники стараются жить, руководствуясь тюремными законами, а не законами РФ. Это касается даже тех, кто не носил робу: взять хотя бы рядовых полицейских, не говоря уже об обычных гопниках, которые в основной массе слушают такую же музыку, что и зэки, любят одни и те же сериалы и разговаривают на одном языке. Но тех, кто носил, конечно, в большей степени. Предполагаемые убийцы волгоградского гея (его друзья уже заявляют, что он вовсе не гей, а «нормальный», но как раз это никакой роли уже не играет) — одни из последних.

Резонансное убийство произошло около семи утра 10 мая. Обстановка вполне стандартная: ранее утро, четверо молодых мужчин распивают алкоголь на детской площадке на окраине провинциального города. Двое из них ранее судимы и, я подозреваю, пропитаны криминальной эстетикой. Не нужно высчитывать проценты, сколько именно убийств в России начинаются с водки и лавочки: и так понятно, что много. Это от других отличается, пожалуй, только причиной ссоры (версия принадлежит одному из задержанных, и, пока не доказано обратного, доверимся ей). 23-летний Влад, видимо, перебрав и растрогавшись, признается собутыльникам, что он гомосексуалист. 27-летнему ранее судимому приятелю Влада и его 22-летнему, также ранее судимому другу это не понравилось, и они принялись избивать его — топтать ногами, ломать ребра. Затем они раздели его догола и стали запихивать в задний проход пивные бутылки: две вошли полностью, третья до конца не поместилась. После этого они ушли, но вскоре вернулись — для того чтобы восемь раз ударить Влада булыжником по голове.

Страшно? Да. Но вот только в этом ужасном преступлении, которое заставило гей-активистов и им сочувствующих во весь голос кричать о прогнозируемых результатах гомофобской политики властей, гомофобии нет. В тюрьме вообще нет гомофобов.

По понятиям зоны, активный гомосексуалист далеко не то же, что пассивный. Первый обладает теми же правами, что и остальные, его слово весит столько же. Слово «обиженного» без веских доказательств не весит ничего. С ним «западло» вести дружбу, с ним нельзя садиться за один стол, с ним нельзя разделять трапезу. Когда незнакомого сокамерника приглашают за стол, то, если он «обиженный», он обязан об этом сообщить прежде, чем принять приглашение. Если это выяснится потом, его разрешается наказать, избить (без причины на зоне этого делать нельзя: придется держать ответ). Если же кого-то это задело и обидело слишком сильно, поощряется даже убийство. Предупредив о своей ориентации заранее, не только убийства, но и побоев человек избежит. В Волгограде люди, прошедшие тюрьму и живущие на свободе как в тюрьме, очевидно, поступили по ее «законам». Изумляться можно разве что особой жестокости расправы. Именно поэтому делать из погибшего парня икону борьбы за права гомосексуалов как минимум странно.

Но молчит «Газета.Ru» не только поэтому. Утверждение для кого-то спорное, но я не знаю, чем отличается убийство гомосексуала от убийства гетеросексуала. Убийства в России происходят каждый день десятками. Мотив есть везде. И порой он прямо указывает на болячки страны, на проблемы, которые остро поднимаются в обществе каждый день. Но, например, единичное убийство условного дворника Фарита в спальном районе Москвы, совершенное по мотивам национальной ненависти, заслуживает в итоге лишь сводки МВД и коротких сообщений информагентств, да и то не всегда — а ведь масштаб проблемы огромен. Но написать обо всем невозможно.

И последнее. Написав такую статью, волей-неволей я бы объявил геев отдельной кастой, признал бы их «не такими как все», что я делать отказываюсь по идеологическим соображениям, так как не считаю их таковыми. Да и гей-активисты, если мне не изменяет память, каждой своей акцией добиваются равноправия.

Каждый камин-аут об этом: as good as you, я такой же, как вы. Выделять расправу над геем из череды остальных убийств, имеющих, если вдуматься, не менее важную подоплеку, будет моим личным позором.

Вся эта история — говорю уже не об убийстве, а об его обсуждении — история не о гомофобии. Эта история как раз о бардаке в головах («Бардак в головах» — именно так называется колонка Генкиной, обиженной молчанием «Газеты.Ru»), о том, как люди любят поднять шум, не приходя в сознание. Эта одна из тех историй, где лучше сначала думать, а потом говорить.

Автор — заместитель редактора отдела «Общество».