Александр Астафьев/ИТАР-ТАСС

Засидевшиеся на старте

Год существования кабинета Медведева не принес стране успехов, а самому правительству — уверенности в себе

«Газета.Ru»

Дмитрию Медведеву позволили отметить первую годовщину своего правительства с некоторой помпой. Предположительно, это означает, что в ближайшие недели или месяцы отставка ему не грозит.

Сам премьер-министр, подводя итоги году работы, поведал о многообразных достижениях своего кабинета во всех сферах, но завершил перечисление на весьма скромной ноте: «Ситуация такая средненькая. Не происходит ничего сверхдраматичного, но и ничего хорошего не происходит…» Из чего, видимо, следует, что себе самому и своему правительству Медведев выставляет что-то вроде «троечки». А тем временем Алексей Кудрин в своем статусе официального критика Медведева заявил, что правительство «работало неудовлетворительно», и, значит, поставил ему «двойку».

Разброс оценок, в сущности, не так велик. Сильным и успешным этот кабинет не называет никто.

Понятно, что в нашей стране правительство не уполномочено самостоятельно принимать решения. В то же время ничто не препятствует ему иметь собственное представление насчет того, какой стратегический курс следует проводить, и выступать как сплоченная команда.

Но уж чего нет, того нет. В активе правительства за год нет ни больших решений, ни даже сколько-нибудь серьезных коллективных рекомендаций, обращенных к Путину. Все функционирует в режиме топтания на месте.

Ведомства, ответственные за пенсионную реформу, так до сих пор и не согласовали ее параметры. Минфин и Минэкономразвития, хоть и возглавляемые новыми министрами, продолжают старинный свой спор — то ли ради финансовой стабильности сдерживать госрасходы, то ли ради подхлестывания хозяйственного роста спешно их увеличивать. Вязнут в бесконечных словопрениях, «опросах» и «экспертизах» даже простейшие решения, которые, к радости широких масс, исправили бы некомпетентные импровизации недавних лет. Например, о переводе часов или о содержании алкоголя в крови водителей.

Нежелание правительства по-настоящему вмешаться хоть во что-нибудь навело бы на подозрение, что в нем собрались последователи великих французских либеральных экономистов-физиократов с их знаменитым лозунгом laissez-faire — laissez-passer (все позволять, ничему не мешать). Если бы не точное знание того, что за пассивностью кабинета Дмитрия Медведева стоят банальная неуверенность в себе, плохая организованность и невысокая компетентность.

Решая, какую оценку заслуживает такая команда, надо ответить на вопрос: подходящее ли сейчас время, чтобы ни с чем не спешить?

Европейская экономика падает. Российская тоже. Рост ВВП в первом квартале 2013 года составил, по оценкам разных ведомств, всего 1,1–1,6% по сравнению с первым кварталом 2012 года. Индекс промышленного производства за этот же период вообще не вырос, а отдельно в обрабатывающей промышленности поднялся всего на 1,2%. Главный российский экспортный товар нефть за первые четыре месяца 2013-го стоила в среднем на 7% меньше, чем за тот же период 2012-го.

Остановка экономического роста обычно сопровождается прекращением инфляции или даже спадом потребительских цен. У нас наоборот. В апреле 2013-го индекс потребительских цен был на 7,2% выше, чем в апреле 2012-го, в то время как за предшествующий год (от апреля 2011-го до апреля 2012-го) его рост был вдвое ниже — всего 3,6%.

Этот всплеск инфляции делает немножко схоластическим единственный более или менее внятный рецепт роста, продвигаемый пусть и не правительством в целом, но видным его членом — министром экономразвития Андреем Белоусовым, — резко нарастить госрасходы на сооружение нерентабельных, но общественно полезных объектов инфраструктуры.

Даже в низкокоррумпированных и работающих по единообразным и аккуратно соблюдаемым правилам экономиках такого рода кейнсианские рецепты если и срабатывают, то только при стабильных или снижающихся ценах. А увеличение госрасходов на фоне стагнирующего производства и ускоряющегося роста цен — это та самая стагфляция, которую в 1970-е пережили западные страны. Это ситуация, когда добавочные денежные вливания подстегивают не хозяйственный рост, а только инфляцию. Не говоря уже о том, что в нашей огосударствленной и управляемой неправовыми методами экономике такое добавочное инвестирование принесет выгоду только лоббистским группам, готовым поглотить любое количество денег, которое им дадут.

Относительно этого рецепта эксперты Центра развития при Высшей школе экономики в последнем своем бюллетене отмечают, что «попытка компенсировать снижающийся внутренний спрос увеличением низкоэффективных госинвестиций, на наш взгляд, вариант малорезультативный. Но ведь не может же МЭР заявить, что драйверов роста нет вообще и правительству нужно заняться решением институциональных проблем…»

И в самом деле, решение институциональных проблем — это именно то, о чем и МЭР, и правительство в целом хоть и должны, но уж, конечно, не решаются заявить. И вряд ли решатся, хотя именно в институциональные проблемы все и упирается.

Существующая у нас экономическая система с ее всепоглощающим госсектором, ручным управлением и неподъемными лоббистскими и популистскими обязательствами, лежащими на государстве, не способна к быстрому росту даже при благоприятной мировой конъюнктуре. И уж тем более при нынешней.

Мировая экономическая ситуация сейчас такова, что правительство должно было весь прошедший год хлопотать не о «больших скачках», а о росте кризисоустойчивости российской экономики.

На деле же эта устойчивость плавно уменьшалась. Выручка от продажи дешевеющих энергоносителей снижалась (примерно на 5% в первом квартале 2013-го по сравнению с первым кварталом 2012-го). Но снижалась она и почти по всем прочим экспортным группам: на 15% уменьшилась выручка от продаж металлов и продовольствия, на 2% — за продажи машин и оборудования, а также химпродуктов.

Не радикальное, но вполне заметное снижение экспортных доходов дополняется пусть и небольшим, но реальным ростом расходов на импорт — на 3% за те же отрезки времени.

Растут и внешние долги, хотя премьер и гордится тем, насколько они ничтожны.

Формально да. Но поскольку экономика у нас почти государственная, то и за долги банков и корпораций по факту отвечает государство. А вся сумма внешних долгов выросла с апреля 2012-го до апреля 2013-го на $127 млрд (т. е. примерно на 6% российского ВВП, вычисленного по обменным курсам) — с $557 млрд до $684 млрд. Долг достиг примерно одной трети нынешнего российского ВВП. Пока это немного, но внушительные темпы роста, да еще на фоне ожиданий ослабления национальной валюты явно увеличивают риск долгового кризиса, пусть пока и не такого острого, как осенью 2008-го.

И если кризисоустойчивость российской экономики за год уменьшилась не очень резко, то особых заслуг правительства в этом нет. Мировая экономическая погода была хоть и хмурой, но не штормовой. А как поведет себя этот вялый и малодеятельный кабинет, если разразится настоящий шторм, можно только гадать. Ведь рапортами, совещаниями и шуршанием бумаг тут не отделаешься.

Когда-то шутили, что пять лет премьерства Виктора Черномырдина были самым дорогостоящим в истории курсом обучения экономике одного человека. К этому надо добавить, что в итоге Черномырдин все-таки многому научился. Многому ли за год научился Медведев, сам оценивающий сегодняшнюю свою премьерскую квалификацию, насколько можно понять, на «тройку»? Не хотелось бы, чтобы ухудшение экономической обстановки заставило на деле проверить справедливость этой оценки.

Ну а оценка, выставляемая сейчас премьеру широкой публикой, это тоже что-то близкое к «тройке». По последнему опросу фонда «Общественное мнение», 45% опрошенных безусловно или в основном доверяют Дмитрию Медведеву и 42% безусловно или в основном не доверяют. «Средненько» — можно было бы сказать, если забыть о том, что три года назад, еще в бытность Медведева президентом, перевес доверяющих над не доверяющими достигал 40%.

Как «средненькую» оценивают граждане и работу правительства в целом.

Правда, в зависимости от того, какая из социологических служб их опрашивает: либо с легким перевесом одобрительных оценок, либо с небольшим преобладанием отрицательных.

В сущности, этому правительству повезло. Хозяйственная обстановка и погруженный в совершенно другие заботы президент позволили ему целый год просидеть на старте. А бездействие почти всегда вызывает меньше возражений и осуждений, чем активная деятельность. Но очень сомнительно, что ему удастся еще год уклоняться от решений и от ответственности за них.