Создано новое управление по вопросам противодействия коррупции
Создано новое управление по вопросам противодействия коррупции
iStock

Будет по Плохому

Коррупцию решили напугать новым ведомством по противодействию коррупции

«Газета.Ru»

Новое кремлевское управление по вопросам противодействия коррупции возглавил Олег Плохой — человек не только с чистыми руками и горячим сердцем (десять лет он прослужил в органах госбезопасности), но и с говорящей фамилией. Подарок в виде нового, 21-го подразделения администрации президента глава государства, по образованию юрист, сделал 3 декабря, в День юриста. И если бы символика имен и дат обладала энергией, то офшорные банки могли бы разориться. Но в этот сценарий верится мало.

Чем же будет заниматься новое управление? Проверкой кадров (для этого, правда, есть управление по кадрам, откуда и пришел Олег Плохой), антикоррупционной экспертизой правовых актов (для этого есть государственно-правовое управление Ларисы Брычевой) или координацией с правоохранительными органами? Судя по опубликованному на сайте Кремля положению, заниматься управление будет в итоге всей вышеперечисленной работой в части коррупции и анализом противодействия данному. На ум приходит версия о чисто бюрократическом разведении конфликтующих начальников (как, например, с двумя схожими управлениями по общественным связям и пресс-службой) или же приданию дополнительного аппаратного веса выслужившемуся чиновнику, но это уже вопрос частных разборок.

Главная подведомственная структура для Плохого — комиссия по соблюдению требований к служебному поведению федеральных государственных служащих и урегулированию конфликта интересов. Если название структуры мало о чем говорит, то стоит напомнить, что данная комиссия — порождение масштабной антикоррупционной деятельности теперь уже бывшего президента Дмитрия Медведева. По закону «О противодействии коррупции», под громкие аплодисменты принятому Госдумой в 2010 году, подобные комиссии должны быть созданы в каждом госучреждении.

Именно туда стоит жаловаться чиновнику, если его склоняют к взятке, туда надо относить подарки, превышающие установленную законом стоимость, и, что самое важное, именно в такой комиссии стоит спрашивать разрешения на последующую работу в бизнесе, если следующее место работы по тематике схоже с предыдущим.

Работают ли повсеместно эти комиссии, неизвестно. Также неизвестно, спрашивал ли, например, бывший вице-премьер по ТЭК Игорь Сечин согласия у подобной комиссии работать после госслужбы в компании «Роснефть». Впрочем известно, что согласие было получено на более высоком уровне.

Владимир Путин образца первого и второго сроков много говорил о борьбе с коррупцией. Дмитрий Медведев (тоже, как и Путин, юрист) пытался решить проблему бюрократически — созданием совета по противодействию коррупции, обязательством декларировать доходы, масштабной законопроектной деятельностью. В сухом остатке на поверхности осталась лишь публикация деклараций. И даже обязательство Минюста проводить антикоррупционную экспертизу законопроектов исполняется так себе.

Национального подъема на волне очищения рядов бюрократии от коррупционеров как-то не случилось: народ требовал посадок и жертв.

Третий срок Путина проходит почти под знаком «огня по штабам»: дело Елены Скрынник, дело Анатолия Сердюкова, изгнание думских единороссов и ожидание посадок. Даже стилистика руководителей в официальных отчетах по борьбе с коррупцией изменилась. Если раньше при перечислении статистики уголовных дел и нарушений в проверках называть имена было не принято – мол, нечего людей зазря дискредитировать, пусть суд решает, кто здесь вор, то после последнего заседания совета по противодействию коррупции глава совета Сергей Иванов предварил вопрос журналистов: «Теперь, наверное, то, чего вы ждете больше всего от меня, – это о конкретных лицах…». И перечислил с десяток уволенных после проверок деклараций лиц.

И вот в этой новой тенденции — выдать народу имена коррупционеров, завести громкие уголовные дела, заставить поверить в неотвратимость наказания — сначала тормозятся расследования «Оборонсервиса» и «Росагролизинга», а потом действие и вовсе переходит в старую бюрократическую плоскость: есть проблема — будет ведомство. И вероятно, это вовсе не начало реальной борьбы с коррупцией, а плавное ее завершение.