Максим Шеметов/Reuters

Превосходство морального

Что будет с политзаключенными после освобождения

«Газета.Ru»

Пожалуй, единственная фраза, которая останется в истории после Дмитрия Медведева, — «свобода лучше несвободы», невольно оказалась слоганом конца очередной политической эпохи в России. Стало очевидно, что тюрьма в России по-прежнему является определяющим фактором личной биографии и места в истории и тех, кого сажают, и тех, кто сажает.

Не успели в России и мире переварить новость об освобождении и фактическом выдворении из страны политзаключенного номер один Михаила Ходорковского, как на свободу по амнистии вышли политзаключенные номер два: участницы группы Pussy Riot Мария Алехина и Надежда Толоконникова. Алехину из нижегородской колонии выпустили рано утром в понедельник в зеленом тюремном бушлате с личным номером на груди: ей даже не дали сменить одежду. На руки дали две тысячи рублей — на поезд до Москвы. Освобождение Толоконниковой, написавшей из мордовской женской колонии нашумевшее открытое письмо о практически не поменявшихся со сталинских времен порядках, также не заставило себя ждать.

В нашей стране милосердие государства, увы, чаще всего в истории заслуживало только одной формы благодарности: «Спасибо, что не убили».

Как освобождение главных российских политзаключенных повлияет на сегодняшнюю Россию, судить пока рано — увидим после Олимпиады в Сочи, когда российской власти по крайней мере целых четыре года, до чемпионата мира по футболу, не надо будет пускать пыль в глаза международному сообществу. А вот то, как освобождение МБХ, девушек из Pussy Riot, согласившихся на амнистию участников дела «Гринпис» и даже, как ни странно, ни дня не отсидевшего и тоже попавшего под амнистию экс-министра обороны Анатолия Сердюкова скажется на их личных биографиях, уже более или менее понятно.

Надежда Толоконникова заявляет, что собирается отстранить от власти начальника УФСИН Мордовии генерала Симченкова. Ходорковский в своих многочисленных интервью после выхода из колонии и на пресс-конференции в Берлине сообщил, что планирует бороться за освобождение коллег, заниматься правозащитной общественной деятельностью. Мария Алехина также намерена стать правозащитником. Есть даже что-то общее в послетюремных снимках Ходорковского и Алехиной — оба лучезарно улыбаются, выйдя живыми из ада, в котором оказались по воле других людей, чьи судьбы навсегда переплелись с судьбами политзаключенных в единый клубок. А вот Анатолий Сердюков едва ли будет проводить пресс-конференции и лучезарно улыбаться на телекамеры — вероятно, он теперь затаится на своем новом рабочем месте в недрах госкорпорации «Ростехнологии», получив индульгенцию от единственного человека в стране, который пока что подменяет собой суд и право.

Любые попытки представить нынешнюю амнистию как акт милосердия, тюрьму как эффективный метод воспитания, а прошение Ходорковского о помиловании как акт признания им вины несостоятельны.

Тюрьма для «политических» в России, как и раньше, остается лишь инструментом, с помощью которого куются человеческие биографии. Школой жизни, которую люди проходят не только помимо их желания, но и часто без малейших на то законных оснований.

Тайный вывоз Ходорковского в Берлин в День чекиста. Открытие новой мемориальной доски Брежневу на доме, где он жил, в день его рождения. В тот же день пресс-конференция Путина. Объявление Путиным о помиловании Ходорковского почти тайком, уже после пресс-конференции (иначе Ходорковский полностью обнулил бы этот четырехчасовой прямой эфир главы государства, что в итоге все равно произошло). В последние дни в России как-то особенно явно дохнуло брежневским Советским Союзом.

Политзаключенные благодаря усилиям государства становятся диссидентами и моральными лидерами. Даже независимо от того, будут ли получившие благодаря обстоятельствам судебного преследования мировую известность Ходорковский и девушки из Pussy Riot заниматься реальной общественной деятельностью, они уже вошли в историю. У этой эпохи оказались свои «главные диссиденты». А та власть, которая сделала диссидентами, например, Наталью Горбаневскую и Александра Солженицына (его из брежневского СССР тоже вызволял канцлер Германии — история повторяется дважды, и не всегда как фарс), казалась вечной, как и сама советская империя, но в итоге все равно проиграла.

В СССР шутили, что Брежнев — мелкий политический деятель эпохи академика Сахарова и Аллы Пугачевой. Также и Путин своими руками с помощью басманного правосудия возвысил экс-олигарха до масштабов фигуры, определяющей базовые координаты, в которых Россия существовала последние десять лет. Ходорковский уже на свободе. А Путин с Медведевым, который резонно полагает, что свобода лучше несвободы, пока нет. У них нет выхода из сегодняшней России. Потому что Россия остается непредсказуемой страной не только для тех, кого сажает, но и для тех, кто сажает.