Расклады

Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев
Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев
ИТАР-ТАСС

Выбор режима

Алексей Улюкаев о том, насколько гибкой должна быть национальная валюта

Алексей Улюкаев

В печать выходит книга министра экономического развития Алексея Улюкаева «Болезненная трансформация экономики». С разрешения «Издательства Института Гайдара» «Газета.Ru» публикует главу о роли свободного формирования обменных курсов национальных валют.

Отдельно стоит остановиться на проблемах, связанных с формированием одной из самых важных систем «цен» в мировой экономике — валютных курсов. Валютный курс должен быть достаточно гибким, чтобы предотвратить накопление макроэкономических дисбалансов. В то же время следует избегать чрезмерной волатильности валютного курса, так как она дестимулирует инвестиции, повышает неопределенность в экономике.

Следовательно, выбор режима валютного курса связан с учетом большого числа критериев, часто противоречащих друг другу.

До кризиса в результате увеличения степени финансовой интеграции произошло заметное увеличение масштабов международных потоков капитала и степени их волатильности. В результате возросло давление на валютные курсы, которые также стали более подвержены изменениям. В новых условиях особую значимость приобрел вопрос о выборе режима валютного курса. По данным МВФ, по состоянию на 23 февраля 2009 года в мире насчитывалось 40 стран, придерживающихся плавающего валютного курса (в основном это государства – члены ОЭСР), и 44 страны — управляемого плавающего валютного курса. Остальные государства придерживаются той или иной формы режима фиксированного курса.

Фиксированный валютный курс, при котором стоимость национальной валюты определяется на основе другой, более устойчивой иностранной денежной единицы, имеет ряд преимуществ для развивающихся стран, стремящихся повысить уровень стабильности национальной экономики и снизить темпы инфляции.

Однако страны с фиксированным курсом оказались в большой степени подвержены валютным, а также двойным (валютным и банковским) кризисам. Именно поэтому еще в докризисный период многие развивающиеся страны (Бразилия, Чили, Израиль и Польша) перешли к режиму плавающего валютного курса.

В посткризисный период на саммитах «Группы двадцати» неоднократно говорилось о необходимости усиления роли свободного формирования обменных курсов национальных валют как важного условия свободной и «честной» международной торговли и сокращения глобальных дисбалансов. Так, по итогам саммита в Лос-Кабосе в очередной раз была подчеркнута необходимость ускоренного перехода к рыночному механизму формирования валютных курсов и режиму плавающего валютного курса, которые отражали бы фундаментальные экономические показатели, позволяли избегать постоянной несбалансированности обменных курсов и воздерживаться от конкурентной девальвации валют.

Со времени саммита в Питтсбурге страны с формирующимися рынками, имевшие по системе классификации МВФ относительно негибкие валютные режимы, осуществили ряд важных реформ.

В частности, как Китай, так и Россия расширили допустимые пределы колебания курсов своих валют.

В апреле 2012 года власти Китая расширили коридор колебания курса юаня относительно доллара, а также заявили, что центральный банк страны будет реже вмешиваться в функционирование валютного рынка только в случае его повышенной волатильности. В мае 2012 года во время проведения стратегического и экономического диалога между Китаем и США Китай обязался повысить гибкость курса национальной валюты. Это намерение также соответствует положениям, выработанным на саммитах «Группы двадцати».

Тем не менее Министерство финансов США в докладе об экономической и валютной политике торговых партнеров США отмечает, что меры, принимаемые властями Китая в области перехода к рыночному характеру определения курса национальной валюты, недостаточны. Несмотря на то что в первые три квартала 2012 года в Китае наблюдалось сокращение темпов роста золотовалютных резервов (в среднем они увеличивались на $21,3 млрд в квартал), в последнем квартале резервы возросли на $34,7 млрд, а в январе 2013 года Центральный банк Китая увеличил международные резервные активы на $109,9 млрд.

Кроме того, Китай не раскрывает информацию о валютных интервенциях. Однако китайские власти признают необходимость продолжать трансформацию режима валютного курса и на встрече министров финансов и управляющих центральных банков в Москве в феврале 2013 года подтвердили намерение придерживаться принятых ранее обязательств.

Рыночная трансформация курса юаня должна способствовать устранению дисбалансов не только на международном, но и на национальном уровне. Укрепление национальной валюты повысит покупательную способность домохозяйств и уровень потребления.

Кроме того, такая мера, скорее всего, приведет к перераспределению ресурсов из сектора производства торгуемых благ в сферу выпуска товаров и услуг, предназначенных для продажи на внутреннем рынке. Таким образом, усиление роли свободного формирования обменного курса национальной валюты представляет собой важное условие изменения структуры экономики Китая.

Возникает вопрос о том, какая организация процесса установления валютных курсов смогла бы способствовать стабильности глобальной экономической системы, не ограничивая конкуренцию в сфере международной торговли.

ЮНКТАД еще в 2009 году предложила повысить уровень кооперации в области экономической политики и развивать систему управляемого плавающего валютного курса, направленную на поддержание стабильного реального валютного курса. При этом каждая страна должна самостоятельно принять решение о целевом уровне инфляции, а отсутствие арбитража, который должен возникнуть из-за различий в номинальных процентных ставках, будет достигаться за счет подстройки номинального валютного курса.

Тем не менее для создания такой системы необходимо решить ряд вопросов: например, выбрать способ расчета реального валютного курса, выработать практические правила для центральных банков и т.д.

* * *

Все описанные выше черты современного экономического устройства связаны с изменениями в сфере экономической политики и финансового регулирования, направленными на преодоление кризиса и его последствий. Однако их можно и стоит рассматривать в более широком контексте трансформации взглядов на роль и функционирование финансовой системы.

По мнению многих экономистов, мировой финансовый кризис служит доказательством того, что саморегулирующаяся финансовая система не способствует оптимальному распределению ресурсов, экономическому росту и процветанию. Широко признанным стало мнение о том, что свободные рынки и неэффективны, и нестабильны, а кризис — результат чрезмерного дерегулирования экономики, начавшегося 30 лет назад под руководством М. Тэтчер и Р. Рейгана.

До кризиса в большинстве стран экономика функционировала исходя из принципа невмешательства государства в деятельность финансовых рынков. Считалось, что нерегулируемые финансовые рынки способствуют социально эффективному или по крайней мере более эффективному, чем при вмешательстве государства, распределению ресурсов.

Таким образом, признавалось, что последствия «провалов рынка» менее болезненны, чем «провалы государства». В частности, такой подход в некоторой степени «оправдывал» образование глобальных дисбалансов, ведь они представляют собой одно из «оптимальных» последствий функционирование свободных рынков.

Кризис показал, что распределение ресурсов при нерегулируемых финансовых рынках происходит без учета фундаментальных показателей или адекватности и эффективности экономической политики.

Кроме того, участники финансовых рынков не заинтересованы в правильной оценке эффективности функционирования компаний или стоимости недвижимости, иначе не возник бы перегрев на рынке жилья и фондовом рынке. Также для финансовой системы не особенно важны соотношения реального спроса и предложения на товарных рынках, так как в противном случае они не характеризовались бы избыточной волатильностью.

Таким образом, нерегулируемые рынки редко приводили к формированию оптимальных с точки зрения общества результатов.

Один из выводов, которые должны быть сделаны на основе кризиса, состоит в том, что финансовые рынки не способны правильно определять цены активов и либо чрезмерно завышают их, либо занижают. Участники финансовых рынков склонны одинаково реагировать на новую информацию, увеличивая уровень риска во всей экономической системе.

Уверенность в эффективности свободных финансовых рынков также стала одной из причин распространения инновационных инструментов в самых сложно устроенных сегментах финансовых рынков. Высокая норма прибыли в недостаточно регулируемой финансовой сфере имела негативные последствия с точки зрения искажения системы стимулов.

Происходило нерациональное применение способностей людей, так как распределение зарплат в реальном и финансовом секторе, которое при свободных рынках должно отражать вклад каждого вида деятельности в развитие экономики, свидетельствовало о том, что общество ценит финансовые услуги более высоко, чем работу в реальном секторе экономики.

Насколько проводимые и планируемые в настоящее время реформы изменят структуру экономики? Одно из последствий данных реформ — рост издержек, связанных с видами деятельности в финансовом секторе, характеризующимися повышенным уровнем риска. Это, в свою очередь, должно снизить привлекательность рисковых операций для экономических агентов и изменить систему стимулов.