Расклады

История глазами Крокодила. ХХ век

Перегибщики и загибщики

Максим Блант о том, как легко общество колеблется вместе с «генеральной линией»

Максим Блант

Журнал «Крокодил» — идеальная летопись рождения и установления догматов того марксизма-ленинизма, который надолго стал единственной идеологией СССР. Рождение этих догматов было далеко не таким простым, как может показаться по прочтении советских, да и современных, учебников истории, считает Максим Блант — редактор тома «Слова» одного из самых интересных книжных проектов минувшего года «История глазами Крокодила. ХХ век».

Неоднозначный НЭП

«Крокодил», родившийся весной 1922 года в качестве воскресного иллюстрированного приложения к «Рабочей газете», — ровесник НЭПа. Гражданская война и «военный коммунизм» остались в прошлом. И первое противоречие, моментально бросающееся в глаза, — жесткое неприятие НЭПа «пролетарским» журналом.

Справка:

Максим Блант, редактор тома «Слова»

Несколько месяцев я провел за чтением архива самого популярного сатирического журнала СССР, заново переживая описываемые в нем...

Казалось бы, новая экономическая политика, провозглашенная партией большевиков, разработанная Лениным, одним из вождей мирового пролетариата, не должна была так яростно критиковаться. Но факт остается фактом.

НЭП сразу становится жупелом и мишенью для самых злых и непримиримых карикатур и фельетонов.

 Максим Блант — редактор тома «Слова» проекта «История глазами Крокодила. ХХ век»
Максим Блант — редактор тома «Слова» проекта «История глазами Крокодила. ХХ век»
История глазами Крокодила. ХХ век

Противоречия тут никакого нет. Новая экономическая политика была признанием поражения большевиков и именно так воспринималась и партией, и всем обществом. Программа партии, практически без изменений взятая из «Манифеста коммунистической партии» Маркса и Энгельса, была буквально выполнена еще в 1919-м. Однако

вместо коммунизма, счастливого бесклассового общества, в основе которого лежит свободный радостный труд, получились «военный коммунизм», разруха и голод, карточная система.

Промышленность остановилась, пролетариат стремительно люмпенизировался. Обложенное разверсткой крестьянство в 1921 году начало подниматься уже против большевиков. Хуже того, стали подниматься и рабочие, вооруженные лозунгом «За Советы без большевиков». Последними каплями стали голод в Поволжье и Кронштадтское восстание.

Ленин с горечью признает, что в стране, где 80% населения составляет мелкобуржуазное крестьянство — по сути, классовый враг победившего пролетариата, — немедленный переход к коммунистическим отношениям невозможен. Большевики вынуждены были отступить, признать необходимость реставрации капитализма. Поэтому НЭП сродни позорному Брестскому миру, а нэпман — временно одержавший победу враг.

Как далеко придется отступать и сколько времени продлится этот отход от коммунистической идеи, не знал в то время никто. Поэтому в одном из первых номеров «Крокодила» можно встретить Ленина в окружении красноармейцев и с подписью «Отступление до урожая».

Эффект, которого удалось добиться простым разрешением свободной торговли и заменой продразверстки продналогом, похож на чудо.

Уже в 1922-м, в разгар голода, в крупных городах начинают появляться не просто продукты, а деликатесы. К концу года частные лавочки торгуют шоколадом и сыром, свежими фруктами и овощами, мясом и рыбой. Жизнь постепенно налаживается, и душераздирающие картины голода в Поволжье постепенно сменяются вполне буржуазным бичеванием лентяев, пьяниц и бюрократов.

Колебания «Генеральной линии»

Разразившийся еще при жизни Ленина идеологический кризис вылился после его смерти в ожесточенную внутрипартийную дискуссию. «Крокодил», конечно, не мог остаться в стороне. Журнал стал мощнейшим оружием против несогласных с «линией ЦК», которая впоследствии превратилась в «генеральную линию».

При этом нелепо считать эту самую «линию ЦК» какой-то четко определенной политической или экономической программой. Напротив, до начала 30-х она колебалась настолько часто, в зависимости от того, кто в данный момент претендовал на роль главного идеолога, что удержаться в ее рамках, сохранив хоть какие-то убеждения, было практически невозможно.

«Крокодил» то обрушивается на левую оппозицию, требующую ускоренной индустриализации, то на «правых уклонистов», призывающих не слишком усердствовать с этой самой индустриализацией.

Справка:

Глазами Крокодила

Журнал «Крокодил» основан в 1922 году. В это время в стране выходило множество аналогичных изданий («Заноза», «Прожектор» и др.)...

То он бичует «перегибщиков», которые «рассереднячивают середняка» и огульно записывают в кулаки самых прилежных и трудолюбивых крестьян, то обрушивается на оппортунистов, не замечающих и покрывающих происки кулака — последнего классового врага, подлежащего уничтожению. Но не проходит и пары месяцев, и те, кто недавно боролся с оппортунистами, оказываются «головокруженцами» и «загибщиками».

Как общество поддается безумию

И все же самое сильное ощущение от погружения в мир «Крокодила» — это скорость изменения общественных настроений. Большевики, претендующие на приверженность материализму и следованию объективным общественно-политическим законам, любые проблемы объясняют субъективными факторами, происками врагов и заговорщиков.

Громкие политические процессы, начиная с дела «Промпартии», мгновенно превращают начавших привыкать к общественному миру и экономической стабилизации граждан в жаждущую массовых казней безликую массу, требующую немедленной расправы над разоблаченными врагами.

Том «Слова», над которым я непосредственно работал, — это попытка взглянуть на 1922–1937 годы через призму главного сатирического журнала страны, а после рассказать об увиденном. Попытка, предпринятая человеком с советским и постсоветским опытом. Человеком, который, в отличие от живших в те годы, знает сегодня конец этой истории.

***

Первый выпуск «Истории глазами Крокодила. ХХ век. 1922–1937» в трех томах («Люди», «События», «Слова») вышел в ноябре. Остальные три выпуска появятся в феврале, мае и сентябре 2015 года, всего запланировано 12 томов. Поддержать проект можно здесь.