Полемика

«Баланс Европы в 1791 году», Гавриил Скородумов
«Баланс Европы в 1791 году», Гавриил Скородумов
Wikimedia Commons

Битвы антифашистов

Борис Славин о том, что могло бы стать иммунитетом против новых мировых конфликтов

Борис Славин

Мир разделился на тех, кто за, и тех, кто против. Причем оба этих непримиримых лагеря одинаково жестко не дают никому занять иную, нежели эти две крайности, позицию. Тем не менее нужно учиться «воздерживаться», начинать мыслить вне лагерей. Проблема в том, что Вторая мировая война закончилась в середине прошлого века, но система отношений между странами осталась на том же уровне развития, который предшествовал этой войне.

Вторая мировая война не случайно снова вернулась на европейскую землю, в те же места, что и 70 лет назад. И не случайно сегодня гибнут внуки и правнуки солдат, воевавших с фашизмом, умирают с проклятиями фашизму с обеих сторон.

Ни Европа, ни мировое сообщество не только оказались не готовы к рецидивам прошлого, но не смогли даже заставить себя обсуждать сложившуюся ситуацию без эмоций и ярлыков, без разделения на два противоборствующих лагеря. Но может, пора дать слово воздержавшимся — тем, кто не готов и не хочет вставать с разных сторон барьера и перекрикивать друг друга под аплодисменты толпы. Ведь проблема касается не только отношений Украины и России, России и США, Европы и республик, вышедших из европейской части СССР. Проблема касается всего мира.

Ангажированность стран, вовлеченных в конфликт, видна невооруженным глазом.

Да, требования со стороны европравительств не применять силу к демонстрантам после смены власти на Украине нарочито стали не такими жесткими. Более того, в какой-то момент времени европейские ценности вообще уступили место лозунгу приоритета целостности государства. Да, США и Россия оказались заложниками собственных амбиций, развернув на полях Украины геополитическую борьбу, остановить которую уже сами не в состоянии. Отдельные высказывания о неких геополитических интересах тому подтверждение.

И все-таки есть одно общее у всех противоборствующих сторон, общее, которое трудно было себе представить еще в прошлом веке, — желание выглядеть человечно, оказывать гуманитарную помощь, апеллировать к защите населения. Обе стороны используют один и тот же аргумент в споре, обвиняя «противника» в проявлении фашизма.

Для одних подтверждением фашиствующих проявлений служат крайне националистические взгляды и русофобия, для других — имперские амбиции.

Почему же антифашизм стал лозунгом сразу обеих сторон? Нация и государство всегда имели приоритет перед гражданином и тем более перед человеком другой национальности. Немецкий фашизм довел эту идеологию до абсолютизма, создав еще более жуткий, чем в Средневековье, инструментарий геноцида населения — концлагеря и крематории. Антифашистская борьба, развернувшаяся во время Второй мировой войны, стала фактически битвой за гуманизм, за приоритет ценности человека перед ценностью государства. Зверства фашизма стали напоминанием новым поколениям, как далеко можно зайти, рассматривая человека лишь как инструмент, а не как цель преобразования.

Казалось, что европейские страны в результате опустошительной войны середины прошлого века получили иммунитет против любого насилия. В отличие от главных участников антигитлеровской коалиции (США и СССР), которым еще предстояло пережить маккартизм и заговоры «врачей», протесты против расовой сегрегации и борьбу с диссидентством, Европа целенаправленно отстаивала в качестве одной из основных ценностей своего развития гуманизм.

Но полученный иммунитет оказался слабым, и уже в конце прошлого века европейское содружество не смогло противопоставить кровавому распаду Югославии ничего, кроме международного трибунала, который оказался жалкой копией Нюрнбергского процесса. События же на Украине окончательно подтвердили, что

югославские события были не случайным стечением обстоятельств, не временным явлением, а закономерным итогом противоречия послевоенного устройства Европы и принципов гуманизма.

Кто же виноват? Солдаты или волонтеры, убивающие друг друга в Донбассе и на Луганщине? Иностранные наемники? Умирающие там старики, дети или женщины? Путин, Порошенко, Меркель или Обама? Нет, порочна существующая система международных отношений, которая перестала быть адекватной новой роли человека в обществе.

Если основным субъектом отношений в мире будет государство, человек всегда останется вторичен, а между государствами всегда будут возникать споры.

До тех пор пока принципы нерушимости границ, целостности государства останутся важнее человеческой жизни, фашизм будет возрождаться регулярно, поскольку его идеология, приоритет права нации перед правом человека, все еще составляет основу современного мирового порядка.

К XXI веку накоплены огромные запасы орудий убийства человека, и поэтому нельзя использовать реликтовую систему организаций межгосударственных отношений. Бизнес глобализируется: транснациональные компании размещают свои активы в различных частях света, создавая дополнительные рынки труда для малого и среднего бизнеса и сглаживая различия в развитии между странами. А государства, наоборот, вооружаются для защиты своих границ.

Экономика становится все более интеллектуальной, разрушая технологиями все мыслимые и немыслимые границы между людьми. И только государственные ограничения крепчают.

Формирование экономических и политических союзов стран, договоренности о безвизовом передвижении граждан делают границы между ними более прозрачными, но этим лишь еще больше повышается жесткость границ со странами, не вошедшими в эти союзы и договоры. Жесткость, которая все больше и больше провоцирует конфликты.

Новая система отношений в мире должна быть построена не за счет новых объединений стран, а за счет радикального снижения роли государств в политике и экономике. Все более широкие возможности для собственного развития должны получать регионы, города, национальные образования. Основным критерием любых изменений границ государств должно стать повышение качества жизни конкретного человека.

Украинский «майдан» стал выразителем желания простых людей жить лучше, без коррупции. Но политики трансформировали эту энергию в протест против власти, а взяв власть, заместили бунтарские настроения патриотическими. Война на Украине стала следствием борьбы за власть на уровне столицы, а юго-восток оказался просто заложником этой борьбы. Украинским демократам, если они действительно хотят сделать жизнь своих граждан лучше, надо не только не мешать стремлению ряда регионов к автономии, но и пойти дальше — отдать власть на более низкие уровни самоуправления.

Например, жителям Крыма нужны были стабильность в экономике, занятость, возможность обучаться, говорить на родном языке, исповедовать свою религию, сохранять свои обычаи. Голосуя за Россию, большинство крымчан думали как раз о лучших перспективах своей жизни, так же как украинцы, голосуя за нового президента, связывали свои надежды со вступлением в ЕС.

Необходимо разрушить все мифы, связанные с преимуществом от вступления в союзы, блоки и т.п.

Регионы должны иметь возможность стать субъектами международного права (в составе государств). Вплоть до возможности выхода из состава государств, но так, чтобы права меньшинств и отдельных людей защищались международными законами, а территория таких новых стран становилась полностью демилитаризованной.

США и их союзники пытались реформировать международные отношения на основе приоритета принципа демократии как наиболее цивилизованной системы управления государством. Но демократическое правление требует высокого уровня развития, культуры населения и не является универсальным. Арабские революции хорошо показали это, когда демократия становилась игрушкой в руках радикальных сил.

И наоборот, гуманизм как принцип организации международных отношений более общий для всех государств. Практически все страны независимо от их уровня развития, да и все основные религии исповедуют гуманизм. Организации, борющиеся за права человека, имеют гораздо больший потенциал и поддержку у населения всех стран, чем политические организации. Обидно, что Европа, с ее традициями в области защиты прав человека, фактически забыла о гуманизме на фоне глобальных политических интересов.

Российское государство должно стать активным участником перестройки международных отношений на основе гуманизма вместе с европейскими странами. Это шанс и для самой России, хотя ей это будет сделать сложнее, чем другим: в многонациональном, многоконфессиональном государстве, расположенном сразу в двух частях света, передавать власть на уровни регионов и ниже будет непросто.

Но иного пути нет. Реформирование организации международных наций сильно затянулось, и сегодняшний политический климат стал гораздо более взрывоопасным, чем накануне Второй мировой войны. Только человекоориентированное мироустройство может стать иммунитетом против новых мировых конфликтов. Но для этого надо прекращать делить всех на «за» и «против», отстаивать одну точку зрения, нужно учиться «воздерживаться» и начинать мыслить, искать решения проблем.

Автор — профессор Финансового университета, автор учебных программ в области стратегического управления ИТ, ИТ-сорсинга, управления знаниями. Среди его основных интересов — технологии коллективного интеллекта и идеи развития СМАРТ-общества.