«Сгущенка», Анжела Джелих
«Сгущенка», Анжела Джелих
Wikimedia Commons

Замороженная жизнь

Чем стабильность отличается от застоя

«Газета.Ru»

Бурные дискуссии вокруг заметки в «Газете.Ru» «Россияне согласны на застой» показательны: сегодня идет обсуждение нового общественного договора. Если до Крыма это было улучшение качества жизни и повышение доходов большинства россиян в обмен на аполитичность, то завтра нас ждет стабильность более низкого уровня, больше похожая на советский застой. Помним ли мы, как он выглядел на самом деле, готовы ли к нему вновь и в обмен на что?

«Сытые нулевые» породили у состоявшихся в жизни россиян невиданный до того спрос на новое качество жизни. Даже не самые богатые граждане и не только жители столиц распробовали вкус хороших импортных товаров. Многие поездили по Европе, а не только позагорали в Турции и Египте. У людей появились деньги и возможность их потратить. И довольно скоро им захотелось не только нового качества товаров и услуг, но и нового качества жизни, их окружавшей. Вспомните, уступать пешеходам на зебре начали ровно тогда, когда средний класс съездил в Европу и увидел, как там относятся к людям. Потом захотелось качественных школ, ухоженных дворов и, наконец, нового качества государства и его управления.

Конечно, часть осталась на уровне «много пива у бассейна, крутая тачка и дорогой мобильник». Мысли о том, как создаются эти «бассейны» и тем более в каких условиях рождаются идеи современных «тачек и мобильников», которые потом завоевывают мир, их так и не посетили. Слишком сложно — требует и мозгов, и действий.

Но к другой части понимание пришло: мало есть выдержанные сыры, пить хорошие вина и даже, взяв напрокат велосипед, ездить по специально созданным для этого дорожкам. Теперь нужно делать следующий шаг: улучшать институты, которые как раз и должны заниматься качеством жизни граждан. А не только следить за качеством ввозимого сыра и вина — с этим всегда, как мы помним, блистательно справляется надзорное ведомство, мгновенно находя вредные компоненты в продуктах, идущих из политически «вредных» на данный момент стран.

Части россиян захотелось, чтобы гаишники на дорогах им помогали, а не изображали «рояль» в кустах. Чтобы в судах судили по закону, а не по звонку или из соображений политической необходимости. Чтобы были честные выборы на всех уровнях. Чтобы в стране реально развивались бизнес и технологии, чтобы к бизнесменам не относились так, как будто они что-то украли, а помогали им развивать дело, создавать новые рабочие места. Причем качественные, а не просто платить зарплату работникам, которые сами не знают, что делают, для кого и зачем.

Это был запрос на стабильность в ее новом, более достойном человеческой жизни качестве. Не «российский майдан».

Запрос, проигнорированный властью, привел к Болотной, которую, в свою очередь, тут же сочли угрозой революции. В результате порядок действительно изменился, но не так и не в ту сторону, о которой мечтали граждане, выходившие на акции протеста. Присоединение Крыма независимо от оценок события однозначно стало точкой отсчета новой эпохи.

Жить в постоянном предвоенном состоянии советским людям и их потомкам не привыкать. Однако — это знают и социологи, и психологи — постоянно держать и человека, и нацию на адреналине невозможно. Любой взрыв эмоций оседает, люди переходят в более рутинный ритм, а значит, им нужно предложить новую повестку дня. Новый общественный договор, который, с одной стороны, остудит пыл, а с другой — сохранит эту патриотическую сплоченность и веру в сильное, эффективное государство, рожденную весной-летом прошлого года.

Поэтому

после бурной послекрымской турбулентности страну вновь обещают вернуть в стабильность. Но уже совсем другого качества.

С вялотекущим ростом/падением ВВП. С фактически несменяемой властью по вертикали. Со все более скудным ассортиментом в магазинах. С театрами и фильмами, которые должны воспевать «традиционные ценности». Но зато — без войны. «Исхожу из того, что война невозможна», — сказал на прямой линии сам президент.

Этот «новый мир», однако, все больше напоминает стабильность брежневского периода, которую позже назвали застоем. Как для того, чтобы научиться производить действительно хороший сыр, нужны поколения сыроваров, передающие свои секреты и оттачивающие мастерство, так и для развития страны нужна не зависящая от конкретных персон магистральная линия на повышение качества жизни и управления страной. Имена сыроделов могут меняться, качество останется. Так и с государством: должна быть система, которая сможет сохранить и даже нарастить качество и эффективность своих институтов при смене имен на выборах.

И это должно быть не просто декларацией: в СССР повышение качества жизни трудящихся официально было провозглашено «основным экономическим законом социализма», каждому по квартире к такому-то году обещали бодро, громко и каждую пятилетку. Миллионы людей продолжали при этом жить за чертой бедности, жутко питаться, потому что просто нечего было купить, и падать в обмороки в очередях.

Качество жизни человека должно стать смыслом и целью существования государства.

В России же и стабильность, и дестабилизация (каждый вкладывает в эти понятия свое) — это прежде всего разные способы «поддержания порядка» в государстве. Но порядка, к сожалению, также селективного: прежде всего для себя и внутри себя, как видятся государство и его сущность с высот именно государственной службы. В итоге власть в основном укрепляет себя, а не государство как совокупность людей и их жизней.

Между тем отличить застой от стабильности не так уж сложно. Они отличаются именно качеством жизни.

Если люди живут нормально, планируют будущее свое и детей, обсуждают проблемы, видят, что они решаются, и сами помогают их решить, нет обвального падения доходов — это стабильность. Если планы даже на ближайшие отпуска рушатся, танцевальные и театральные клубы закрывают, цены растут, доходы падают, а с трибун говорят, что все хорошо, а будет еще лучше, — это застой.

Сегодня стране, похоже, предлагают новый общественный договор. Но при нынешней ситуации эта предлагаемая новая стабильность укладывается в фразу: «Не жили хорошо, нечего и начинать». Другие говорят так: «Попробовали хорошей жизни — и хватит». А третьи, повторяют социологи, и вовсе убеждены: «Нет войны — и слава богу». Последних — большинство.

А с мнением большинства государство, как оно подчеркивает, всегда считается.