Председатель совета директоров аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик в здании Басманного суда Москвы, который рассматривает ходатайство следствия о его аресте. Каменщику предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК России (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц)
Председатель совета директоров аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик в здании Басманного суда Москвы, который рассматривает ходатайство следствия о его аресте. Каменщику предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 238 УК России (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц)
Антон Денисов/РИА «Новости»

Невольные каменщики

Почему диалог власти с бизнесом все чаще происходит под арестом

«Газета.Ru»

Внезапное задержание и помещение под домашний арест Дмитрия Каменщика, фактического владельца аэропорта Домодедово, по делу о теракте пятилетней давности вновь заставляет сомневаться в намерении властей поддержать российский бизнес. На словах заявляя о желании сделать свободу предпринимательства в России главным ответом международным санкциям, на деле получается, что диалог с предпринимателями ведется с помощью людей в погонах.

Задержанному 18 февраля Дмитрию Каменщику предъявили обвинение по статье «Выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Максимальное наказание по этой статье предусматривает до десяти лет лишения свободы.

Взрыв бомбы в Домодедово произошел 24 января 2011 года и унес 37 жизней. 170 человек были ранены. В ноябре 2014-го суд признал организаторами теракта и приговорил к пожизненному заключению трех боевиков и к десяти годам колонии — еще одного. Суд также взыскал с подсудимых более 8 млн руб. в пользу потерпевших.

В данных обстоятельствах задержание Каменщика, все эти годы пребывавшего в статусе свидетеля, — прецедент. Вину за теракт задним числом перекладывают на руководство и владельца аэропорта. Хотя действовавшие в то время нормы не предусматривали обязательного тотального досмотра всех пассажиров, а сам досмотр, как уверяет аэропорт, соответствовал действующему закону. Более того, за безопасность аэропорта отвечало работавшее там подразделение подмосковной милиции — тогда еще она не была полицией.

Получается, если в магазин пришел человек и застрелил покупателя, виновен априори директор магазина. Просто потому, что это случилось именно в его магазине.

В принципе сигналы, что дело может кончиться задержанием владельца аэропорта, из следственных органов поступали. Летом прошлого года глава СК Александр Бастрыкин говорил: «Собственники [аэропорта Домодедово] пять лет уходили от ответственности, причем не уголовной, а материальной. Мы сказали: «Не хотите материально возмещать, будете нести уголовную ответственность как собственники и как менеджеры». Мы это дело доведем до конца».

Критиков происходящего смущает прежде всего то, что задержание случилось спустя пять лет после самого теракта. Все эти годы Каменщик был свидетелем и не бежал из России. Не было никаких препятствий задержать его раньше, но случилось это именно сейчас. Почему?

Домодедово, по сути, единственный полностью частный аэропорт в московском авиаузле.

О возможной смене собственников Домодедово на рынке впервые заговорили еще шесть лет назад, когда государство начало думать над объединением трех аэропортов Московского авиаузла: государственного Шереметьево, частично государственного Внуково и частного Домодедово.

Сейчас у этого желания появились два дополнительных «информационных повода»: кампания по деофшоризации российского бизнеса и изменения в структуре собственности аэропорта Шереметьево.

Под борьбу с деофшоризацией Домодедово подходит прекрасно. В конце 2013 года аэропорт, готовясь к выпуску еврооблигаций, раскрыл структуру своей собственности. Она оказалась очень запутанной. Зарегистрированной на Кипре холдинговой DME Limited принадлежат пять офшорных компаний, управляющих бизнесом Домодедово. Владельцем этого самого кипрского офшора и назывался Дмитрий Каменщик, который сам долгое время объявлял себя наемным менеджером, а не акционером.

Подозрения тех, кто считает, что речь идет об очередном переделе собственности, подогревает и то обстоятельство, что в новейшей истории России так поступали не раз. Стоит только вспомнить дело ЮКОСа с последовавшим разделом его активов. Спустя несколько лет в ту пору президент Дмитрий Медведев просил: «Не надо кошмарить бизнес».

Наконец, совсем недавно прогремело дело абсолютно лояльного власти и далекого от политики московского бизнесмена Владимира Евтушенкова.

В сентябре 2014 года его поместили под домашний арест в рамках дела о незаконной приватизации компании «Башнефть» — хотя ту сделку одобряло федеральное правительство. В декабре того же года выпустили — уже без компании, он вернул ее государству. А в январе 2016 года официально прекратили дело за отсутствием состава преступления. Причем «Башнефть» теперь снова собираются приватизировать — вот только найдутся ли смельчаки покупать?

Даже если скептики не правы, события, происходящие с Каменщиком, становятся очередным негативным сигналом российским бизнесменам. И так уже напуганным кризисом, санкциями, скачками рубля, не позволяющими строить даже краткосрочные бизнес-планы.

Буквально несколько дней назад президент Владимир Путин в очередной раз заявил: нельзя, чтобы уголовное преследование становилось «дубиной» в корпоративных спорах или использовалось для отъема собственности у законных владельцев. И даже решил создать госкомиссию по диалогу правоохранителей с бизнесом. И тут же последовало задержание владельца Домодедово.

Дело Каменщика сильно портит и имидж только объявленной, но еще не случившейся новой волны приватизации. К которой и без того немало вопросов.

Вряд ли найдутся желающие добровольно покупать госсобственность, зная, что они все равно в любой момент могут оказаться в тюрьме.

Власть отлично научилась пугать бизнес. Но никак не может не на словах, а на деле обнадежить его и поддержать. Неудивительно, что при таком раскладе, когда инвестиционный климат в России на практике определяют правоохранительные органы, шесть лет подряд наблюдается крупный отток капитала из России. И количество беглых крупных бизнесменов растет год от года.