Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Фргамент картины Леонида Баранова
Фргамент картины Леонида Баранова
Леонид Баранов

Слишком дорогие старики

Как понимают оптимизацию современные эффективные менеджеры

«Газета.Ru»

Во вторник появились сообщения о том, что из РГГУ в рамках оптимизации уволено несколько наиболее заслуженных ученых. Позже новое руководство вуза опровергло эту информацию, но, похоже, там просто «сдали назад» из-за поднятого шума. Самое печальное — что это лишь частный случай новой общероссийской «оптимизации», в которой финансовые показатели нередко важнее человеческих заслуг и судеб.

Меньше месяца назад Российский государственный гуманитарный университет обрел нового ректора. Им стал заведующий кафедрой социальной философии Евгений Ивахненко.

Под экс-ректора Ефима Пивовара была учреждена отдельная должность президента университета, а у нового руководителя вуза оказалось аж девять проректоров — в прежние годы обходились двумя-тремя. На этом фоне в понедельник и вторник из управления кадров РГГУ знаменитым ученым, профессорам-консультантам Нине Павловой, Николаю Федорову, Вадиму Гаевскому, Владимиру Дыбо поступили сообщения, что «в рамках оптимизации» их увольняют.

Кого же рисковал лишиться РГГУ? Исследователей с мировыми именами. Нина Павлова — специалист по немецкой и австрийской литературе XX века, признанный и в России, и — редкий случай — в самих странах ее научного интереса: там ведь и своих специалистов хватает. Николай Федоров — один из лучших в мире преподавателей латыни, подготовивший многие поколения исследователей и знатоков античности. Вадим Гаевский — несравненный знаток русского и мирового балета. Владимир Дыбо — авторитетнейший специалист в области изучения славянских языков.

Каждому из них за 80. Но таких сотрудников в странах, где в приоритете человеческий капитал, на пенсию по звонку из отдела кадров обычно не отправляют. Они уходят сами, с почестями.

Но самое тревожное, что это не казус одного отдельно взятого университета и даже не проблема гуманитарной науки в России в целом: подобного рода увольнения пожилых сотрудников проходили во многих научных учреждениях, включая, например, Исторический и Политехнический музеи. К сожалению, это характерная особенность большого процесса оптимизации, идущего в стране.

Слишком часто в последние годы она проводится по-спартански в худшем смысле этого слова: от кого нет явной пользы — с теми прощаемся, все-таки кризис на дворе. Причем польза понимается в сугубо материальном смысле. Вот, например, пожилые преподаватели: денег на них не заработаешь, одни расходы — пора на покой.

При этом сами руководители процесса на спартанские условия пожаловаться, как правило, не могут.

Девять проректорских ставок в РГГУ — лишь частный случай общего разрастания бюрократии. Странным образом оптимизация редко касается высшего управленческого персонала и их окладов.

И хотя ближе к вечеру руководство университета выступило с опровержениями: мол, увольнение даже не обсуждалось, вот только с утра ученым, как они утверждают, кто-то «из отдела кадров» все-таки звонил. И едва ли это был пранкер Вован.

Логику реформаторов понять можно: любая модернизация так или иначе бьет по каким-то слоям населения. Смущает только, что удар наносится всякий раз по самым незащищенным. Вольно или невольно, но реформаторы обычно исходят из презумпции, что преобразования делаются во благо будущих поколений, а остальные пусть постараются приспособиться.

Очевидно, есть истории, когда пожилой человек, пусть и заслуженный, уже настолько не вписывается в реалии и требования XXI века, что с ним неизбежно нужно расставаться. Очевидно, такие люди есть во всех отраслях, чье развитие остановилось между 1960-ми и 1970-ми годами. И то многие предприятия их сохраняют, а то и возвращают обратно на рабочие места (сколько таких примеров было даже в нашей промышленности), потому что провал 1990-х возместить некем: либо бери 25-летних, либо 70-летних.

Но вряд ли это утверждение может относиться к истории литературы или латыни. Здешние «старики» — это «селебрити» от науки, хранители традиций и знаний, все те, кто поддерживает связь российской науки с «большим миром».

Уволить перечисленных выше преподавателей РГГУ примерно то же самое, что попросить Ноама Хомского из Массачусетского технологического института.

Одна из возможных версий — руководство вуза решило просто сократить ставку «профессора-консультанта» и лишь потом сообразило, кто именно на ней трудится. Само по себе это тоже много говорит о качестве управленческих решений.

И, конечно, весьма характерно, что большинство из тех, над кем был занесен, а потом вроде бы убран дамоклов меч отставки, представляют самые либеральные факультеты РГГУ. В частности, протестовавшие против весьма сомнительной процедуры выборов нового ректора, сопровождавшихся публичным скандалом. Сообщалось, что нескольких членов ученого совета вызывали в Министерство образования, где от них требовали проголосовать против одного из кандидатов. После этого преподаватели вуза опубликовали письмо с требованием провести прозрачные выборы ректора.

Либерализм и вольнодумство сегодня настолько не в чести, что в любой момент могут перевесить и безусловные научные заслуги. Шаг даже логичный, особенно после нашумевшего выступления в центральной аудитории университета Николая Старикова – конспиролога и пропагандиста, в своих работах часто пренебрегающего исторической наукой.

Шум, поднятый выпускниками университета, студентами и более молодыми преподавателями, кажется, заставил руководство РГГУ пойти на попятную.

Но надолго ли? А главное, в скольких случаях такого рода оптимизации поднять шум просто некому?

Способность отраслей нашей страны избавляться от тех, кто не несет в себе материальной выгоды, устойчива и всеобъемлюща. Неспособность оказать почести даже уже уходящему печальна и постоянна. Мы любим гордиться своей историей, но странным образом мы очень редко ценим самих носителей этих знаний, очевидцев этой истории. Отношение к знаниям и истории у нас какое-то дискретное. Мы гордимся чем-нибудь абстрактно-мифическим, но не конкретным человеком, посвятившим этому жизнь. Мы любим масштабы, но редко любим отдельных личностей. Особенно если они не подают себя громко, с подиума величия и незаменимости.