Дискуссии

Максим Шеметов/Reuters

Предвыборный апокалипсис: голосуй как я или умри

Марина Ярдаева о том, почему стоит уважать «неправильный» выбор другого

Разница в политических убеждениях на фоне выборов может привести к настоящим конфликтам между людьми. Но так ли важно зацикливаться на «единственно правильном мнении» и одной на всех победе?

Хорошее весеннее настроение. Легкий непринужденный разговор. Допустим, с новым знакомым, допустим, какое-нибудь щебетание о погоде. О погоде, которую, как известно, не выбирают. Стоп. Которую что? Какое-то нехорошее предчувствие... И тут бац:

— А ты, кстати, голосовать будешь? А за кого?

И внутри вместо щекотного солнышка — сумрак, внутри играет тревожная музыка. Такая, знаете, как в плохих детективах. Я зажмуриваюсь, еще надеюсь, что все обойдется. Я подбираю слова.

— Ну, в общем, да, буду. А насчет того, за кого, то вот...

И я отвечаю. В глубине души я еще рассчитываю, что мой собеседник это все просто так затеял — для поддержания беседы, ну или статистику собирает, мало ли.

Но, нет. Это оно! То, что не дает спокойно жить скромному обывателю за несколько недель и месяцев до часа икс.

— Ты серьезно! — брови моего еще недавно такого милого знакомого ползут вверх и некрасиво ломаются. — Но ведь это же уму непостижимо! Это же просто глупо! И даже подло. Это либо непонимание ситуации, либо...

Дальше я не слушаю и не слышу.

Мало того, что из каждого утюга транслируется совершеннейшая, отборная дичь, называемая у нас то агитацией, то дебатами, мало того, что весь интернет заспамлен «аналитикой» на тему того, какой единственно правильный выбор на самом деле должны сделать все «адекватные избиратели», так еще и обычные люди — люди такие же, как и я, — массово посходили с ума с этими выборами.

Каких бы политических убеждений ты ни придерживался, с точки зрения всех остальных ты все равно неправ.

Не хочешь голосовать за стабильность — пятая колонна, не хочешь за перемены — ватник. Это старая песня. Не выбираешь диван, потому что твой голос все равно ничего не решает, — дурак, выбираешь не участвовать в этом фарсе — подлец. Тоже пластинка изрядно заезженная.

Не хочешь голосовать за того, кто не нравится, ради протестной активности, чтоб только оттянуть голоса у «сами знаете кого» — эгоист, подставляешь нормальный людей, которые пытаются сделать хоть что-то. Короче, мрак.

Но самый ад начинается тогда, когда ты поясняешь, что, да, ты вполне отдаешь себе отчет, что твой выбор в сегодняшних условиях не приведет ни к каким кардинальным положительным изменениям в обществе и все же ты не готов от этого выбора отказаться. Тут на тебя смотрят ну совсем уж как на клинического идиота. У меня лично примерно так.

А еще в этом месте начинается самое интересное. Тут великий спор спотыкается о неотвратимый, как апокалипсис, главный вопрос: «Зачем?». В чем смысл? Выгода в чем? Профит?

И здесь я обычно пожимаю плечами. Ведь я не хочу победы одной на всех. Для всех одного счастья. Для всех одной судьбы.

Неукротимым мечтателям о переделке мира, что тщатся в своих грезах отредактировать реальность исключительно под себя, этого не понять.

Ну как, как в самом деле, можно не хотеть победы одной на всех?

А я не понимаю, как этого можно хотеть.

Может быть, все наши исторические ошибки от этого. Когда-то людям навязывали общие на всех православие-самодержавие-народность, потом у нас строили один на всех коммунизм, затем макнули всех в капитализм с человеческим лицом. А в итоге не пришли ни к чему. Потому что так это не работает. Потому что хорошо, когда всего понемногу. Ну, если не всего, то хотя бы побольше разного.

Помните у Чехова в «Ионыче»: «Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?» Так ли не прав обыватель?

Да, одним не нужны ни паспорта, ни уголовный кодекс, их искренне оскорбляет, что и поныне существуют тюрьмы и регулярные армии, они, видите ли, достигли той степени просветленности, что в их реальности агнец уже возлег рядом со львом. Но, знаете, это ведь так не со всеми. Иным, чтобы прийти к тому же мировоззрению, нужно переписать весь свой предыдущий опыт, перепрошить сознание — просто взять и отменить часть жизни. Не жестоко ли? Так что, понимаете ли, я бы лично поостереглась искоренять что-либо «ненужное», «изжитое», «грубое», ввергающее в уныние разных прекрасных людей, просто потому, что кого-нибудь это старое и недоброе все-таки способно еще утешить, а кого-то и защитить.

Мы, как это ни банально, разные. И нужно нам разное. Что для одного — рай, другому — ад.

Кому-то удобнее и легче жить при максимальной свободе, а кто-то от этой свободы бежит, кто-то счастлив при капитализме, когда никто никому не должен, когда есть только бизнес и ничего личного, а кто-то чувствует себя преданным и беспомощным без опеки социального государства. Кому-то не нужна вообще никакая власть, он верит, что человечество защищено некоей естественной мудростью мира, про которую он вычитал в наивных трудах Кропоткина, а кто-то тоскует по сильной власти и государственности, и отнюдь не только для соседа, как любят объяснять отдельные наши либералы, но и для себя.

Кто не понимает этого, тот просто не знает людей.

Тот не встречал ни безработного, приветствующего закон о тунеядстве в надежде, что хоть так государство его, раздолбая, дисциплинирует, ни родителя, который сам, а вовсе не под давлением пропаганды, требует, чтоб в школы официально вернули идеологию и воспитательные функции, потому что сам он со своими детьми уже не справляется.

А я вижу это, чувствую, что многие противоречия, увы, неразрешимы, и понимаю, что не вправе ожидать, что мой выбор должно разделить некое мифическое большинство. Я принимаю реальность, в которой у меня нет ни 86, ни 51, ни, может быть, даже несчастных 3% единомышленников. Принимаю, но не смиряюсь, и поэтому все-таки иду в свой выходной на избирательный участок, а не остаюсь дома ныть, все равно, мол, от меня ничего не зависит и посчитают, дескать, все равно так, как надо.

То малое, на что я рассчитываю — это чтоб мой голос не пропал, да чтоб на мой выбор не нападали.

Кто-то считает, что я заблуждаюсь? Не проблема. Но если благодаря своим заблуждениям я не чувствую, что спускаю свою жизнь в унитаз, если благодаря им мне не хочется от фрустрации удавиться, то я, пожалуй, хочу остаться при своих заблуждениях. Чужие мне точно не интересны. И пусть их носители сколько угодно думают, что они — провозвестники настоящей и единственной в мире истины. Их чувство собственной правоты меня не заражает, я могу его только уважать, но так-то у меня есть чувство точно такое же.

Значит ли это, что не нужно пытаться другого просвещать, предлагать взглянуть на какие-то вещи иначе? Нет, конечно, не значит. Но точно не стоит призывать людей на свою сторону путем отрицания их собственной правды. Не отвергая позиции другого, покажи, чем хороша именно твоя истина. Но кто так делает?

Сторонники почти любого кандидата занимаются в основном тем, что льют дерьмо на конкурентов и их избирателей. На последних оттаптываются с особым энтузиазмом, что называется, от души.

И чем ближе выборы, тем выше накал страстей. Чем ближе историческое воскресение, тем страшнее вопрос: «А ты, кстати, голосовать будешь? А за кого?».

Но все, ребят, хватит. Не ваше дело.