За реформы, но без нас

О том, почему россияне голосуют за стабильность и при этом ждут перемен

«Газета.Ru»

Владимир Путин, согласно данным ЦИК, набрал большинство голосов избирателей. «Мы будем думать о будущем нашей великой Родины, о будущем наших детей. И, действуя так, мы безусловно обречены на успех», — эти слова стали фактически первым послевыборным заявлением. В повестке до 2024 года – упор на экономику и обороноспособность страны.

Какой может быть внешняя и внутренняя политика нового старого президента России в его четвертом сроке? Естественно, это главный вопрос, который возникает по итогам президентских выборов. При этом есть важный парадокс. Мы голосуем за стабильность — проще говоря, за отсутствие ломки.

Но при этом ждем от власти улучшения жизни, которое – теоретически — могут обеспечить только успешные экономические реформы и устойчивый рост. То есть, как раз нам нужны существенные перемены в нашем экономическом укладе, бизнес-климате и даже повседневной жизни.

Понятно, что в России нет и никогда не было политической культуры реального спроса народа с власти за ее действия и реального отчета власти перед народом. Исторически россияне голосуют за человека, а не за конкретные политические программы, и тем самым дают победителю выборов карт-бланш на любую, а не на какую-то конкретную политику.

Разумеется, прогнозировать на шесть лет вперед в нашем неспокойном мире при бурной ускоряющейся истории — дело заведомо неблагодарное. Если посмотреть, какие обещания в своих предвыборных статьях давал кандидат в президенты Владимир Путин перед выборами-2012, и каким в итоге оказался его третий президентский срок, сразу станет понятно, насколько заявленная кандидатом возможная политическая повестка не совпадает с реальной.

Никто не планировал и не ожидал ни присоединения Крыма и «украинских событий», ни тотальной конфронтации с Западом, которые стали фоном третьего путинского срока.

И все-таки некоторые контуры нового президентского срока намечать можно — именно исходя из этой логики одновременного запроса людей на стабильность и перемены в их собственной жизни к лучшему (будем откровенны, с экономической точки зрения последние четыре года большинство россиян беднело или, в лучшем случае, оставалось «при своих», а не богатело). Примерно то же самое происходило с крупнейшими российскими компаниями: в частности, рыночная капитализация «Газпрома» за 10 лет, с марта 2008-го по март 2018 года, упала в 5,5 раза.

Одной из очевидных рамок, в которой можно рассматривать все дальнейшие действия России в экономике и внешней политике, является то, будет ли Владимир Путин считать этот срок для себя финальным и планировать уход из политики — то есть оставлять Россию такой, какой хотел бы видеть — или продолжит в том или ином качестве оставаться в политике после 2024 года. Конституционных реформ Путин пока не планирует – о чем он признался еще накануне, — что означает, что нового президентского срока не будет. И в 2030 году (фантастическое предположение, но закон позволяет) тоже.

«Мне кажется, то, что вы говорите, немножко смешно. Давайте посчитаем. Я что, до 100 лет, что ли, здесь буду сидеть? Нет», — сказал он.

Другая очевидная рамка — система приоритетов. Совершенно очевидно в третьем президентском срок экономика и социальное развитие России были на периферии внешней политики. Но если считать, что Россия добилась равноправия с ведущими мировыми игроками (в том числе за счет наличия суперсовременного оружия массового поражения из нашумевшей второй части послания Владимира Путина Федеральному собранию 1 марта 2018 года), ей все равно надо будет как-то подтягивать экономику.

Экономический вес России в мире неуклонно продолжает падать, и это не может быть полностью скомпенсировано никаким оружием.

Из сказанного президентом публично известно, что в том же ежегодном послании Федеральному собранию Путин среди экономических приоритетов назвал обеспечение темпов роста ВВП на уровне не ниже мировых и его увеличение к 2024 году в полтора раза. Сейчас российская экономика даже после спада в 2014-2016 годах растет меньше чем на 2% в год, а мировая — вдвое быстрее.

То есть, для решения этой задачи как минимум нужно наращивать инвестиционную активность и восстанавливать потребление. Для восстановления потребления должны начать восстанавливаться доходы населения. Можно, конечно, пытаться больше потреблять в кредит, но без роста доходов увеличение кредитной нагрузки грозит еще более массовым падением уровня жизни людей. Да и банки теперь все менее охотно кредитуют тех, кто не в состоянии подтвердить свою платежеспособность — такие клиенты идут в микрофинансовые организации и к «подпольным» кредиторам.

Еще одна очень возможная реформа, затрагивающая, без преувеличения, личные судьбы десятков миллионов людей — возможное повышение пенсионного возраста. Скорее всего, этого повышения не избежать: демографическая ситуация в России, стремительное сближение количества пенсионеров с количеством трудоспособного населения при увеличении средней продолжительности жизни и так называемого «возраста дожития» (количества лет, которое человек живет после выхода на заслуженный отдых) ставит под вопрос сам факт выплаты даже гарантированных государством страховых пенсий к концу, если не к середине следующего десятилетия. С большой долей вероятности, государство начнет повышать пенсионный возраст в ближайшее время и будет делать это постепенно.

Такая постепенность и означает поступательное движение реформ: а они в сознании страшащихся их россиян означают принцип «сломать и построить новое» — часто, кое-какое.

Очевидно нарастают проблемы медицины — массовое сокращение медицинских учреждений точно не привело к повышению качества и доступности медицинской помощи. Нарастает проблема роста доли государства в экономике, особенно в финансовой системе. Если учесть, что и все владельцы крупнейших российских частных компаний теснейшим образом связаны с государством, на плечи государства ложится гигантская финансовая ответственность за состояние экономики и подавляющего большинства рабочих мест. Ждет ли Россию новая приватизация, или у нас опять через шесть лет будет почти экономика с засильем государства во всех сферах, включая и новомодный «цифровой» сектор? Впрочем, никто не отменял и того, что государство должно и может быть «эффективным собственником».

Разумеется, многое будет зависеть от того, как будет расставлены властью приоритеты: сохранится ли доминирование внешней политики над политикой внутренней и гражданской экономикой, или они поменяются местами.

Основное, как обещает Путин, — это внутренняя повестка, экономический рост и повышение уровня жизни. Но и «вопросы, связанные с обеспечением обороноспособности страны» на второй план не уходят.

Но главное, что важно осознать россиянам — никакая самая сильная и стабильная власть при самом высоком уровне поддержки населения не может наладить или улучшить жизнь в стране за людей и без людей. Мы не зрители, а главные участники этого процесса. Это нам решать — где искать работу, доверять ли государству свои накопления (у кого они есть), инвестировать ли в российскую экономику или спасать свои капиталы от российского государства в офшорах.

Да, государство создает базовые условия для жизни людей и развития субъектов экономики. Но ни перемены, ни стабильность в стране не может полностью зависеть только от одного человека.