Depositphotos

Смерть от фейка

О том, как можно бороться с ложью в интернете

В Госдуму внесен законопроект, предлагающий установить уголовную ответственность «за злостное неисполнение судебных актов, обязующих прекратить распространение недостоверной информации». Что же кроется за такой формулировкой? Какие намерения?

Из американской политики к нам пришло выражение «fake news». Президент США Трамп неустанно борется в своем «твиттере» с этими «фейковыми новостями», обвиняя американскую прессу в том, что она постоянно искажает его политику, а потому надо не верить «продажным масс-медиа», а нужно верить только «твиттеру» президента. Только там – правда. Термин охотно подхватили и у нас. И теперь называют «фейковыми новостями» то, что раньше называлось «заведомо ложной информацией». Но «заведомо ложная информация» — это как-то не цепляет уже, это как-то казенно и по-советски. А вот термин «фейковые новости» — он мало того, что модный и в тренде, но и в нем самом сквозит заведомо негативный оттенок. Так сказать, очевидный враг.

Слава богу, что подобная «иностранщина» пока не попала непосредственно в текст законопроекта, который будет рассматривать Государственная Дума. В условиях нынешнего опрощения политической риторики – вполне мог бы даже. Впрочем, по сути авторы законопроекта — депутаты Сергей Боярский, Дмитрий Вяткин, Александр Грибов и Михаил Емельянов — судя по всему, имею в виду именно это. Меры борьбы предлагаются суровые: «Проектом федерального закона предлагается внести дополнение в статью 315 Уголовного кодекса РФ, которым установить уголовную ответственность за злостное неисполнение судебного акта, а равно воспрепятствование его исполнению, совершенное лицом, ранее в течение года привлекавшимся к административной ответственности по части 4 статьи 17.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях». Ранее Дума уже поддержала законопроект о штрафе за отказ удалить дезинформацию из соцсетей. А авторы нынешнего проекта идут дальше и подробнее: они предлагают наказание в качестве штрафа в размере до 50 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, обязательные работы на срок до 240 часов либо исправительные работы на срок до одного года, а также арест на срок до трех месяцев либо лишение свободы на срок до одного года.

Нужен ли в России такой закон сегодня?

Некоторые его формулировки при ближайшем рассмотрении наводят на мысль о том, что закон пишется как бы для каких-то конкретных случаев, применительно к которым законодателям показалось, что действующее право по каким-то причинам оказалось бессильно. Поэтому надо принять новый специальный закон, по которому, например, авторы нашумевшего в свое время фильма «Он вам не Димон» точно попадут «под раздачу». С другой стороны, то, что в законопроекте называется «злостным неисполнением судебного акта», вроде бы уже регулируется действующим российским законодательством: неисполнение решения суда вполне себе наказуемо, как и неуважение к суду. Стоит ли плодить запретительные и карательные сущности. Не проще ли добиться того, чтобы работали уже принятые законы?

Существует также в нашем государстве законодательство, карающее за клевету, за распространение заведомо ложной информации, за оскорбление всяческих чувств, за экстремизм, под каковой при большом судебном желании можно подвести в принципе довольно многие вещи. Есть карающее законодательство за разжигание ненависти и розни по отношению к определенным категориям населения, к представителем той или иной профессии, а также отдельным гражданам. Всего этого, получается, мало?

Возможно, законодатели руководствуются самыми благими намерениями. В наш век тотальной информации нефильтруемый новостной поток может, в том числе, приводить к самым пагубным последствиям. Распространение в интернете слухов и действительно недостоверной информации о том или ином человеке может привести подчас к жизненной катастрофе. Скажем, если в отношении кого-то будут распространять слухи о том, что он педофил или сторонник нетрадиционной сексуальной ориентации. Были вполне конкретные случаи, когда ломались не только человеческие судьбы, но оболганные люди кончали жизнь самоубийством. Ведь кому-то хватит казалось бы ничего не значащего обзывательства девушкой легкого поведения на форуме «Курицы Калининграда», чтобы попытаться свести счеты с жизнью. С другой стороны, для таких случаев есть статья, карающая за доведение до самоубийства. Как никуда не делась и статья о клевете. Но это постфактум – мертвого никаким возмездием не воскресишь.

Вот в Северске доблестные следователи поймали подозреваемого в изнасиловании ребенка, доложили без имен, а в сетях «знающие» предъявили добропорядочного парня – с фото в анфас. Педофил – это общественный приговор, ведь в нашей стране разве что страдания детей могут вызвать искренний протест. Потом разобрались, извинились, мол, ой, да ладно, с кем не бывает. Кто-то про авторшу обидного поста скажет: «Ну, дура/дурак, что с них возьмешь». А если бы с работы выгнали/жена ушла/линчевали? В Якутске вон пять лет назад был едва ли не народный бунт против настоящего подозреваемого: окна в квартире выбили, на доме написали «Здесь живет педофил», приятелей побили. А если бы был не настоящий? Можно сказать, парню из Северска повезло, хоть осадочек и остался. И это еще юридически подкованный счастливчик – заявления пишет, прокуратуру дергает. И вот здесь не машина как-то заработала сама, а и так страдающему человеку приходится обивать пороги. Может, ради таких случаев и пишутся новые законы.

Или, например, как относиться к ситуациям, подобным недавней трагедии в Кемерове? Когда некоторые блогеры умышленно распространяли информацию о сотнях погибших. Чтобы что? Сеять панику? Плясать на костях? С другой стороны, какой-то «паникер» на это вам скажет, что тем самым он «привлек общественное внимание» к трагедии и заставил власти более тщательно расследовать ее причины.

В голове, правда, не укладывается, что эти блогеры ведь знали, что заведомо врут. Что у них в голове? А в сердце? Но можно ли это регулировать законом? И должно ли? Не надо ли оставить тут место для морали? Уж какая есть.

Тут возразят: нет у них морали. Мол, можно сколько угодно взывать к совести таких людей, однако все эти призывы будут оставаться тщетными. А если будет жесткое законодательство на сей счет, то может быть, хоть парочка провокаторов поостерегутся сеять свои панические слухи? И у парочки бабушек не будет инфаркта: в пору, когда целью поставлено активное долголетие россиян, каждая бабушка на счету.

В то же время при рассмотрении подобного законодательства всякий раз возникает сакраментальный вопрос о том, а судьи, собственно, кто. Кто будет определять, какая информация правдива, а какая заведомо ложная? Кто будут эти носители Абсолютной Истины? Где будут гарантии их непогрешимости? А вдруг и они ошибутся? А вдруг они умышленно скроют правду? А вокруг уже нет никого, кто способен самостоятельно отличить истину от «фейка». Потому что их все время кормили стерильной информационной «кашкой». И у них нет иммунитета от «фейка». Выходит, придется еще прописывать критерии «правды» — тут уж придется законодательную голову поломать.

Между системой жесткого регулирования информационных потоков и тем, что называется свободой слова, существует некая граница. Даже Стена. Однако в каждом обществе она проходит в разных местах, завися не только от формального законодательства, но и от исторических и культурных традиций. Есть общества традиционно более закрытые и более открытые. Соответственно, норма того, что называется «диффамацией», может кардинальным образом отличаться. Кроме того, возможно, в нынешнее время тотальный информации нам просто надо смириться с тем, что далеко не все поддается формальному законодательному регулированию. И при этом надо отдавать себе отчет в том, что общество, где будет распространяться только так называемая «заведомо достоверная правдивая информация», будет чем-то походить на кладбище, где единственным источником «проверенной информации» будут являться, так сказать, «пресс-релизы» бюро похоронных услуг.

Кое-что остается на усмотрение таких «институтов», как совесть, мораль, человеческое достоинство. Заменить их статутами, прописанными Думой на все случаи жизни – не получится. И поскольку всё запутано и неоднозначно, то, возможно, стоит сосредоточиться на том, на чем государство не очень-то любит сосредотачиваться – на судьбах конкретных людей, которых может убить не только очередь за рецептами на обезболивающее, но и один единственный фейк.