Письмо в 2018 год

О том, как пандемия изменила наш мир

журналист, литературный критик

Всего три года назад рассказ о подобной ситуации показался бы смешной выдумкой. Или несмешной. Давайте я попробую рассказать о том, что сейчас с нами происходит, нам же, но трехлетней давности.

Послушайте, дорогие друзья – вот вы, вы! – те, которые летают в Венецию и Амстердам на выходные, вы, кто ездит каждый день в офисы, вы, кто видит кладбища и морги не в ежедневных сводках, а только в фильмах ужасов. Вот вы, люди 2018 счастливого года, послушайте, как вам живется в 2021-м. Это еще хорошо, если живется. Не всем посчастливилось жить.

А вы просто представьте себе этот мир – чудовищный, надо сказать, мир. Мир, в котором мы теперь не живем, а выживаем, или что еще хуже — существуем. Потому что слово «существование» подразумевает жизнь существа, но не совсем человека, а некоторого обобщенного биологического экземпляра. То есть, по нынешним меркам, нас.

Мы дожили до третьего карантина, который стал следствием третьей волны. Хотя медики и эпидемиологи уже сказали, что эта волна никакая не третья, а просто совершенно отдельная – гиперволна. Нечто особенное, никогда раньше не виданное. Можно подумать, что все остальное, пережитое нами в последние два года, было виданным.

Мир поразил страшный вирус. И когда этот вирус появился, и когда уже умирали тысячи китайцев, мы все с вами рассуждали в том духе, что смертность вроде бы невысокая, похоже на обычный сезонный грипп. Кончится сезон, и болезнь пройдет.

Потом самые разные страны, а точнее все страны стали вводить серьезные ограничения на перелеты. Авиасообщение не то чтобы ограничилось – оно просто исчезло. Не стало наших любимых поездок на выходные ни в Венецию, ни в Амстердам. Сейчас в 2021 году это кажется почти естественным, но взгляните на это из 2018-го, который был не так давно.

Системы здравоохранения всех стран лихорадочно принялись изобретать вакцину от вируса, который убивал людей старшего возраста, но постепенно подбирался и к тем, кто помладше. Каждый день в лентах социальных сетей появлялись истории знакомых. У кого-то умер дедушка, у кого-то бабушка. И тогда еще казалось, что это вполне естественно. Ведь дедушкам и бабушкам свойственно умирать. Потом стали рассказывать о мамах, папах, братьях и сестрах. Все они задыхались в муках, кто-то неделями лежал под аппаратами ИВЛ. Эта аббревиатура стала элементом обихода. Буквы ИВЛ мы стали слышать ежедневно, и даже стали понимать, что они означают – искусственная вентиляция легких. Страшные слова, но мы привыкли. Обыденностью стали слова: «Эта актриса сейчас под ИВЛ». – «Да? Надо же, а у меня вот муж под ИВЛ».

И это ИВЛ стало даже считаться чем-то хорошим. Это даже удача – попасть под ИВЛ, а не задохнуться без медицинской помощи. Рассказывали, что богатые люди покупают аппараты ИВЛ себе домой. Потому что мало ли что. А тут и аппарат под рукой. Тогда еще не все понимали, что такой аппарат требует обслуживания, специалистов и умелых рук. Думали – есть у меня ИВЛ, значит, спасусь.

Предметом повседневного туалета стали маски. Без медицинских масок теперь нельзя ни в метро, ни в магазин. А за отсутствие масок могут даже оштрафовать. И это не наша российская специфика, нет, точно так по всему просвещенному миру. Причем чем мир просвещенней, те правила строже. Вы только вдумайтесь – колыбель цивилизации, любимая Италия в 2020 году закрылась целиком и вся. Вплоть до того, что людям запрещалось выходить из дома.

Тогда люди по всему миру возопили: где же вакцина? Необходимо чудодейственное средство, которое спасет человечество! И, надо отметить, медицинские системы в крупных странах сработали быстро и точно. Вакцины появились и в США, и в Европе, и в России.

А дальше произошло то, что можно было бы назвать чудом. Только чудом в плохом смысле, то есть катастрофой. Правительство, государство, которое мы все теперь в конце октября 2021 года ругаем за то, что оно вводит очередной карантин, оказалось единственным последовательным просвещенным субъектом и актором.

Статистика подтверждает и свидетельствует: полная вакцинация снижает риск госпитализации и смерти на 94-96%. Но мы здесь всерьез рассуждаем о том, что вакцина еще неизвестно из чего сделана, непонятно, как она отразится на репродуктивной функции, есть ли там микрочип, который раздает волны 5G.

Строго говоря, перед человеком стоит выбор – умереть с высокой долей вероятности или не умереть с высокой долей вероятности. И человек стоит и думает: в какую же сторону ему пойти?

В России сейчас всего около 35% населения привились полностью. А в день от коронавируса умирает 1000 человек. Одна тысяча человек задыхаются от вируса в день. И это почему-то не толкает людей делать прививки.

Страна умудрилась сохранить свою систему здравоохранения после всех катастрофических перемен, страна сохранила иммунологов и биологов, страна сделала вакцину, которая, как минимум, не хуже тех, что сделали в США и в Европе. А теперь люди, которые ходят под ежедневной угрозой смерти, рассуждают о том, что им не до конца понятен состав этой вакцины, поэтому они пока подождут, прививаться не будут.

Подождать-то они подождут, вопрос только, чего именно они дождутся. Чего дождались все мы за прошедшие два года? Сотен тысяч смертей, серьезных проблем с экономикой, и как следствие, падения уровня доходов, разрушения привычного уклада жизни – я напомню, что мы когда-то путешествовали и видели мир – полного карантина, наконец. А ведь само слово карантин до 2019 года встречались нам только в биографии Пушкина или в детском саду. Теперь закрыты спортивные клубы, рестораны, школы и образовательные секции. Вот чего мы дождались. Думаете это на неделю, на десять дней? Полагаю, это более или менее навсегда, пока не закончится. Наслаждайтесь своим 2018 годом и простите нас – тех, которые в будущем еще рассуждают, прививаться ли от смертоносного вируса.