Легкая дорога в ад

Алла Боголепова о том, как сломать ребенку жизнь

С началом нового учебного года в паблики социальных сетей вернулся забытый за лето жанр: выдержки из родительских чатов. Это, если кто не знает, такие специальные места, где люди обсуждают текущие школьные дела своих чад: расписание, кружки, экскурсии, конфликты и родительские собрания. Иногда это скандал, иногда анекдот, но как бы там ни было, читаешь и понимаешь, до чего сложно в наше время быть родителями. Я серьезно, это не ирония.

Тридцать лет назад в конце лета взрослые вздыхали с облегчением: наконец-то этот оглоед перестанет околачиваться без дела и вернется в классы. Хватит уже спать до обеда, гулять до полуночи, рвать новые штаны слетающей велосипедной цепью — пусть жизнь войдет в привычную колею с какой-никакой дисциплиной и расписанием. По крайней мере полдня голова об оболтусе будет болеть у педагогов, уже неплохо. Так что портфель, учебники, будильник — и вперед. С первым, как говорится, сентябрем.

Теперь, конечно, все иначе. Сознательные родители вовлечены в учебный процесс по самую макушку — едва ли не больше, чем дети. Начало школьных занятий подобно запуску ракеты: учитывается и всесторонне обсуждается каждая деталь, от эмоционального климата в классе до цвета обуви. Мне, бездетной, закончившей советскую школу, все это казалось страшно трогательным. До тех пор, пока на глаза не попалась страстная дискуссия о школьной форме.

Я еще помню свою: коричневое платье с подшитым подолом, который «отпускался» по мере того, как я росла; черный ежедневный фартук, белый парадный, комплект «манжеты-воротничок». В старших классах я ее, конечно, не носила: воспользовавшись всеобщей неразберихой, мы под шумок отменили форму — сами, никого не спросясь. А растерянный педсостав решил не связываться. Тут страна закончилась, что уж какая-то форма, пусть творят что хотят. Для нас возможность одеваться на занятия кто во что горазд была скорее праздником непослушания, чем серьезным бунтом против школьной казенщины. Поэтому на вялые протесты родителей, которым наше веселье добавило головной боли, мы внимания не обращали. Тогда.

Сейчас-то я понимаю, насколько усложнилась их и без того нервная жизнь, когда вместо привычного — одного и того же! — платья мы стали «перебирать и наряжаться».

Читая паблики о современной школьной форме, я с удивлением узнала, что она где-то есть, где-то заменена на «дресс-код», где-то формально отсутствует, но требования к одежде учащихся все-таки есть. И еще больше удивилась, поняв, что родители ее не хотят. Потому что форма — это дорого, и по времени затратно, но главное — ребенку в ней некомфортно. Скучно. Однообразно. Редкие голоса, намекающие на то, что форма дисциплинирует, настраивает на учебный процесс и в какой-то мере стирает зримую разницу в доходах, потонули в дружном «Дети должны носить то, что им нравится! Ребенку должно быть приятно!»

И вот это «ребенку должно быть приятно» — оно с одной стороны вроде как этому самому ребенку по благо: детство-то, в конце концов, бывает раз в жизни. А с другой, это ведь не только о форме. Это вообще обо всем: должно быть приятно ходить в школу, приятно, извините, усваивать материал, приятно лазать по канату. Приятно, весело, увлекательно. А если нет — то учитель плохой, и вообще, можно этого не делать. Неприятно учить физику — не надо, зачем гуманитарию физика. Невесело бегать стометровку — не надо, не насилуй себя, слушай свое тело. Не увлекает тебя уборка в комнате — ну и живи в «творческом» бардаке, ничего страшного.

Самый модный девиз нашего времени — «Заниматься надо только тем, что любишь». Да ясное дело, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Только в реальной жизни приходится делать массу невеселых, неприятных, абсолютно неинтересных вещей — от мытья посуды до ежедневной рутинной работы в офисе.

Избежать этого можно только одним способом: чтобы все это за тебя делал кто-нибудь другой. И нет, кажется, большой беды в том, чтобы избавить своего любимого ребенка от «взрослых» забот: вырастет — намоется еще. Беда в том, что любимый ребенок растет в убеждении, что мир вокруг должен, просто обязан быть приятным. Что посуду вымоет мама, что неправильные английские глаголы каким-нибудь милым образом сами запомнятся, что в школу надо ходить как на праздник, или это плохая школа.

«Сосредоточься на том, что приносит тебе удовольствие» — худшая мотивация из всех возможных. Во-первых, абсолютному большинству людей удовольствие приносят ничегонеделание и развлечения. Во-вторых, именно эта мотивация есть корень огромного количества юношеских неврозов, когда оказывается, что по-настоящему стоящие вещи можно получить только в обмен на нудный, тяжелый, монотонный труд и дисциплину. Причем как правило это именно те вещи, которые нельзя купить. Знание языков, красивое тело, возможность самореализации — сколько бы денег родители не тратили на ребенка, каких бы талантливых педагогов не нанимали, ничего не выйдет, пока ребенок не поймет, что все это достанется ему через зубрежку и изматывающие тренировки. Неприятные. Невеселые. Необходимые.

«Найди себе дело по душе, и тебе ни дня не придется работать», — вслед за интернет-гуру наставляют детей родители. Это вранье. Ну ладно, заблуждение. Работать все равно придется. И чем больше ты любишь свое дело, тем больше тебе придется пахать. Тем строже должна быть твоя самодисциплина. Тем в большем тебе придется себе отказывать.

Вот правда, а разговоры о гениях-миллионерах, которые живут среди пустых коробок от пиццы, путают день с ночью и добиваются успеха — сказки, в которые взрослым людям и верить-то как-то стыдно.

Конечно, все эти прописные истины я узнала не благодаря школьной форме. Сказать по правде, я ненавидела дважды в неделю пришивать воротник и особенно манжеты с фабричным кружевом. Я пришивала, видела, что криво, отпарывала, проглаживала, пришивала заново и проклинала тех, кто зачем-то заставляет меня заниматься этим нудным тупым делом. Осознание того, что жизнь ни разу не карнавал, а мир не всегда ласков и приятен, пришло позже. Но это пренеприятное открытие не стало для меня шоком. В глубине души я была к нему готова. Нет, даже не так: меня к нему готовили.

Когда заставляли сидеть над прописями, зубрить тригонометрические формулы, потеть в спортивном зале, играть расходящиеся арпеджио. Когда в школе нужно было учиться, а развлекаться — в свободное от занятий время. Сняв форму и надев растянутые штаны, которые не жалко порвать велосипедной цепью. Когда нечто действительно приятное было наградой, а не повседневностью.

Трудно быть родителями в современном мире. Но еще труднее будет детям, когда родители больше не смогут делать их мир приятным, а жизнь — состоящей из одних удовольствий. Если посмотреть на ситуацию в контексте будущего, не так уж они были бесполезны, те белые манжеты.