Скоморошество без штанов

Андрей Десницкий о том, почему танец ульяновских курсантов можно отнести к карнавалу

На Святках (так называют дни от Рождества до Крещения) всю страну сотряс грандиозный скандал: курсанты летного училища сплясали в трусах и фуражках, причем засняли все это на видео – говорят, они так хотели поздравить своих девушек с восьмым марта. И тут же обрушились на их головы все кары земные, заодно обещали им и небесные. И все это за оскорбление чувств начальствующих: полагаю, чувства уныния при подходе к зеркалу и чувства зависти при просмотре видеоклипа.

А может быть, и еще одно вылезло тут чувство, потаенное, но такое распространенное: в пляске углядели пропаганду нетрадиционного секса. Казалось бы, если при взгляде на движения молодого мужского тела тебе приходят в голову нетрадиционные мысли, это твои проблемы, но не так устроены начальствующие, чтобы в этом признаваться. Так что наказать решено было искусителей.

А мне кажется, тут всё намного проще. Курсанты доступным им языком (а кто не был восемнадцатилетним?) сказали своим подругам: девчонки, мы за гендерное равенство. Уже если крутить попами под музыку, то по очереди. Вы нас радуете, мы тоже хотим вас порадовать. И ведь хорошую, в общем-то, правильную вещь они сказали.

Но интересней другое – поднявшийся вал возмущения, а равно и контрвозмущения. Вот уже двигают попами на камеру и конники, и домохозяйки, выкладывают всё это в интернет… нельзя же отнять у российского гражданина священное право валять дурака перед камерой!

А еще я предлагаю по этому поводу нам всем погордиться (ведь это теперь так модно!) славными предками, великим прошлым и, в частности, достижениями советской науки. Нет, я совершенно серьезно. В литературоведении, искусствоведении и культурологии есть одно русское имя, которое цитируется в современной научной литературе едва ли реже, чем имя Д. И. Менделеева в химии. Это имя М.М. Бахтина, который, в частности, объяснил всему миру, что такое карнавал и зачем он нужен.

И ведь не случайно, что скандал разразился на Святках – в традиционные дни русского карнавала (другая такая неделя в году – Масленица). На Новый год положено есть оливье под «Иронию судьбы» и «Голубой огонек», на Рождество — сходить в церковь, на Крещение нырнуть в прорубь… А что делать в остальные святочные дни?

Карнавалить, и это очень важно, как показал Бахтин. Традиционная культура до предела серьезна и стабильна (это наши начальствующие усвоили хорошо), а потому она просто нуждается в периодическом переворачивании и осмеянии. Ну, нельзя же быть таким натужным и хмурым 365 дней в году! И дело не только в том, что надо порой выпить и повеселиться. Надо всё перевернуть с ног на голову, показать миру голую задницу (а то и чего похуже), спародировать самое святое и осмеять самое серьезное.

Зачем? Можно сказать: чтобы снять напряжение. Простой человек нет-нет да и заметит, что все эти начальники и духовные лидеры не совсем уж такие безупречные, какими хотят казаться, что установленные ими правила не так уж безусловны, и всё такое прочее. Давая человеку возможность всласть подурачиться и поглумиться, традиционная культура как раз и позволяет сбросить напряжение, попробовать всё сделать наоборот, чтобы убедиться – для остальных недель года всё-таки лучше сохранить существующий порядок вещей, веселый хаос карнавала хорош только для разрядки.

Но и это объяснение слишком поверхностно, ведь элементы карнавала есть во всех культурах – даже там, где нет мощного государства или строгой церковной организации. Люди, по-видимому, чувствуют, что как их тело нуждается в движении, так и социальному организму и, более того, всей картине мира необходима периодическая встряска. Осмеять, чтобы сохранить.

Между прочим, даже знаменитая «Ирония судьбы» в каком-то смысле есть карнавальная святочная история с неприличностями (пьяные и голые в бане), со сменой ролей (разгильдяй Женя в роли серьезного Ипполита), с шутками и песнями и, разумеется, с хорошим концом, который подтверждает устойчивость советского мироздания в целом. И даже можно углядеть в этой истории пародию пусть не на советскую власть, но по крайней мере на унылую стереотипность жилищ.

Ведь по-настоящему смешон только тот, кто боится смеха – тем самым он показывает, как легко высмеять его самого, как несерьезны все его претензии на серьезность. И по-настоящему слаба именно та власть и тот авторитет, которые опасаются карнавала, пытаются повелевать стихиями и запрещают людям дурачиться.

Трудно представить себе что-то более серьезное, нежели триумф Юлия Цезаря в Риме. И что же? Перед триумфатором скачут шуты, распевая неприличные частушки – в основном, конечно, про секс, в том числе и нетрадиционный. И что же Цезарь? Улыбается и едет дальше. Он знает, что и он человек, и он небезупречен, и все граждане Рима это помнят. И видят это великие боги, но нужно на всякий случай это всем напомнить, иначе не миновать гнева богов и мятежа толпы. И потому, в частности, прочен Рим, что Цезаря высмеивает шут, что ему это не просто позволено, но прямо предписано праздничным ритуалом.

Сегодня часто задаются вопросом: как отличить традиционную религиозность от фанатичного изуверства? Есть очень простой критерий: по их отношению к карнавалу. Традиционная религия скоморошества, может, не одобряет, но она к нему в целом терпима, она отводит ему место и время (Святки и Масленицу, в русской традиции).

А вот угрюмый фанатик не выносит никакой шутки, в любой скабрезности он видит святотатство (а карнавальные скабрезности обязательно должны высмеивать то, что в повседневно жизни свято, и выпячивать то, что обычно скрыто под юбками и штанами). Можно сказать и так, что одна из основных функций карнавала в современном мире – служить прививкой от изуверства и фанатизма. И может быть, именно это чувствуют все те люди, которые подхватили почин курсантов и сплясали перед камерами без штанов.

Если уж мы гордимся советской наукой, нам никак не обойти молчанием великое наследие Бахтина, никак не отказаться применять его на практике. А уж если старательно строим новое Средневековье с его скрепами и ценностями, позади планеты всей – то и вовсе не обойтись без полноценного, настоящего карнавала, со снятыми по старинке штанами и включенной по новейшей технологии веб-камерой.