Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Короткий путь от роддома до мусоропровода

Анастасия Миронова о лицемерии демографической политики в России

Еще одного младенца нашли в Тюмени на свалке. На сей раз мертвого. В одном этом городе подобных случаев выбрасывания детей я насчитала за последние годы несколько десятков. Благо, в основном их успевают найти живыми.

А вы знаете, что в конкретно в Тюмени с 2014 года есть бэби-бокс? Его устроили после трех лет споров, скандалов, попыток пристыдить всех, кто отстаивал идею установить в городе «колыбель надежды». Я жила в Тюмени и работала журналистом, когда эту идею обсуждали, и видела всю волну возмущения. В нашу редакцию приходили целые даже не письма, а простыни длинных туманных воззваний с требованием не допустить открытия постыдной коробки, куда можно безопасно положить младенца без риска, что он замерзнет, что его подберут бродячие собаки или съедят крысы. Вы только вдумайтесь, три года общество сопротивлялось благой инициативе. За это время в России появилось больше десятка бэби-боксов. В Краснодарском крае, например, их открыли целых пять. В Пермском — три. А в Тюмени, при достаточно прогрессивной в некоторых сферах власти, население было и остается ретроградным. Пока в городе пробивалась установка того же бэби-бокса, а делалось это при непосредственном участии областного департамента здравоохранения, например, тут же на площадях шли митинги против абортов. Я помню, как Тюменский городской комитет выходил к фонтану у Центрального рынка с огромным плакатом «Запретить аборты и другие американские нововведения».

Когда бэби-бокс все же установили, вокруг него уже столько было накручено негативной информации, что бедные женщины боялись и рядом проходить. Потому что по городу ползли слухи, будто какие-то активисты устанавливают там скрытое наблюдение и все равно будут ловить отчаявшихся матерей за руку, чтобы отвести в околоток. Неудивительно, что за пять лет в эту спасительную дырку в стене положили только двух младенцев. Кстати, минимум один из них оказался здоров, его быстро усыновили, ребенок получил счастливую жизнь. А не обморозился и не был объеден крысами. Про второго выяснить не смогла. Но речь не об этом…

Я о том, что сегодня, увы, совершенно типично для России, когда есть некоторая гуманистическая идея, которую поддерживает большинство просвещенных жителей, и есть ультраконсервативный хтонос, который эту идею затаптывает.

Вот в Краснодарском крае пять бэби-боксов. И там я насчитала гораздо меньше публичных упоминаний жестоких выбрасываний детей на помойку, закапывания их в сугробе, оставления в подъезде. Хотя по уровню благополучия и достатка Краснодарский край отстоит далеко позади Тюмени. Сытая Тюмень очень консервативна. Я не устаю напоминать: к примеру, всю эту беду с родительскими комитетами, которые, будто спрут, опутали сегодня своими щупальцами страну, породила Тюмень. Там началась традиция рейдов на книжные магазины с проверками полок на предмет «взрослых» книг. Там устраивали акции протеста против Хеллоуина и зомби-моба. Там был первый в стране приговор за оскорбление чувств верующих (дело Андрея Кораблева), инициированное именно родительским комитетом. Неудивительно, что именно в консервативных регионах так много случаев жестокого оставления младенцев. Бэби-бокс есть, но подойти к нему страшно и стыдно.

Вы посмотрите историю создания бэби-боксов в России. Их сейчас, кажется, около 20 на всю страну. За примерно десять лет их существования они спасли жизнь более полусотне малышей. В среднем по два с небольшим на одну коробку. Потому что прессинг на матерей, для которых эти боксы придуманы, огромный. У нас, оказывается, есть целое «Родительское всероссийское сопротивление». Оно сопротивляется бэби-боксам. И абортам.
Детей выкидывают не потому, что они надоели после рождения — их не хотели еще до начала их жизни. Вот и весь секрет. А за историей о том, как рождается никому не нужный ребенок, стоит целый легион сопротивления.

В первую очередь — патриархальность, которая прямо позволяет мужчине избежать ответственности за беременность и ребенка. Ну нет в нашем обществе сложившейся традиции разделять вину за нежелательную беременность пополам. И нет сколько-нибудь ощутимой попытки сделать отцов таких детей ответственными.

Страна погрязла в алиментщиках. У нас открыто существуют организации, отстаивающие интересы алиментщиков в судах. Есть фонды, помогающие максимально снизить и без того мизерные алименты.

Есть общественники, которые распространяют в массы точку зрения, будто на выплачиваемые женщине три тысячи рублей в месяц она, вместо покупки ребенку еды, шикует, меняет шубы и содержит любовников. Все эти наглые безумцы вполне вольготно чувствуют себя в России, им дают слово, они находят сочувствие. Например, очень часто можно услышать, как работодатель идет навстречу своему сотруднику и переводит его на серую зарплату, чтобы он платил алименты с «минималки», а не по полной. Или вовсе фиктивно его увольняет. Женщина, которая думает, оставлять ли ей ребенка, это видит и расценивает как фактор собственных рисков.

Еще она видит и слышит бесконечные требования запретить аборты. Дни тишины, недели без абортов. В Госдуме постоянно придумывают все новые ограничения: то запрет рекламы абортов, то разрешение врачам отказаться от проведения аборта по личным убеждениям. На билборды вешают фотографии красивых мальчиков и девочек, а то и вовсе — взрослых людей с портфелями и в деловых костюмах и с подписью «Мама, не убивай меня, я хочу жить». Это, конечно, резко отдаляет женщину от трезвого восприятия ею своей ситуации. Попросту говоря, вводит в заблуждение. Я посмотрела: очень масштабная акция недели без абортов прошла в России в 2013 году в июле. А в январе-феврале в стране был всплеск найденных младенцев. Потому что на самом деле некоторые неабортированные дети не вырастают успешными бизнесменами, а находят свой конец в мусоропроводе.

Реальные многодетные семьи или матери-одиночки, которых социальная реклама настойчиво уговаривает рожать без страха и во благо страны, часто находят свой конец в нищете. Потому что их жизнь не имеет ничего общего с красивой картинкой, на которой женщина в длинной юбке качает на руках сразу двух детей и жизнеутверждающе сообщает «Я справлюсь!» Реальность другая, в реальности справляются не все. Сегодня нежеланный ребенок в нищей семье практически гарантированно обрекает всю эту семью на вечную и наследственную нищету. Можно, конечно, долго спорить, что лучше — абортировать такого ребенка, положить его в теплый безопасный бэби-бокс или родить для заведомых мучений. Кто-то говорит, что лучше рожать. Не стану спорить, хотя я видела лично детей, которые на полном серьезе сожалели, что матери выбрали для них жизнь, потому что жизнь этим детям выпала чудовищная. Вы представляете, какая у ребенка должен быть страшный опыт, чтобы он в пять лет сожалел о своем рождении?

Но даже и не в этом дело — дело в обмане, в лицемерии, которым государство и опекаемые им консервативные общественники толкают женщин на принятие неинформированного решения. Вот как предложил примерно 20 лет назад для решения демографических проблем запретить аборты Владимир Жириновский, так и пошло сплошное лицемерие. Владимир Вольфович, между прочим, с тех пор взгляды свои не раз менял и уже высказывался против запрета абортов, но россиянкам его слова не помогли.

Необязательно склонять к аборту. Поступайте, как в США, где во множестве штатов аборты де-юре не запрещены, но де-факто их почти нельзя провести.

Однако там есть институты, которые помогают беременным принять именно информированное решение и устроить судьбу детей.

Во-первых, женщине без прикрас и заманчивых стендов показывают, что ждет их после родов. Никаких розовых соплей и повторяемой до одури мантры «Я смогу!» Потому что если ты шестнадцатилетняя наркоманка с положительным ВИЧ-статусом, без родителей, без школьного аттестата и каких-либо перспектив, ты, скорее всего, не сможешь. Во-вторых, в США женщине, которая решает, что ребенок ей не нужен, но не идет на аборт, еще во время беременности помогают организовать его будущее. А именно — найти усыновителей, выбрать достойнейших, познакомиться с ними, составить настоящий контракт, который, по договоренности, может предусматривать даже возможность видеть ребенка.

В России я знаю только об одном сколько-нибудь похожем примере — в Петербурге имеется роддом, где женщина может анонимно родить и оставить ребенка. Кто идет туда рожать? Именно те, кому был не доступен аборт. Хорошо или плохо, что дети родятся? Пожалуй, хорошо. Потому что они сразу находят семьи. В России сегодня за усыновлением грудничков очередь и огромная конкуренция. Проблема в том, что я о другом таком заведении в нашей стране не знаю. Куда податься женщинам, которых уговорили оставить ребенка и которые только после выписки из роддома поняли, что у них не будет никакой поддержки? Гинеколог в женской консультации, общественница из родительского комитета, священник в роддоме уговорили ее рожать, но не сказали, что отец ребенка на ней все же не женится, что пособия мизерные, а декретных не выплатят, что очередь в поликлинику нужно занимать в семь утра, что никто не поможет спустить коляску, что и коляску саму купить ей будет не на что... Она бы, может, и принесла ребенка в бэби-бокс. Но кругом твердят, что это аморально. И что, вроде бы, бэби-боксы вообще запретили, ведь столько лет депутаты во главе с Еленой Мизулиной над запретом бьются. Когда в российском городе открывают бэби-бокс, несколько лет до этого события вся общественность обсуждает его противников. Само открытие происходит тихо, с минимумом освещения в прессе. И следом запретители тут же накатывают новую волну.

А что женщина? Женщина тем временем идет с ребенком к мусорному баку. Потому что нет механизмов заставить ее вырастить ненужного ребенка. Можно или предотвратить ее обнищание, или прервать беременность, или обеспечить младенцу безопасное устройство в новую семью. Помешать матери, которая захотела выкинуть своего младенца, нельзя.