Почему властям можно

Игорь Николаев о том, откуда берется вседозволенность

Вседозволенность — одна из проблем нынешней власти, которую они вроде как и замечают (помните про «надменную касту»?) и вроде как даже и борются с ней. Однако успехов здесь немного. Поэтому попытаюсь дать свою версию того, почему эта зараза — вседозволенность властей — расцвела сегодня столь пышным цветом. Справедливости ради надо оговориться, что, разумеется, не все такие во власти. Мне скажут: «В семье не без урода». Так-то это так, только что-то многовато получается этих, извините... ну сами понимаете.

Проблема вседозволенности властей имеет, с одной стороны, вполне объективные и, я бы сказал, универсальные основания, а с другой стороны, есть у нее и вполне специфические причины.

Первое. Искушение властью — это серьезно. Ведь она дает ощущение того, что тебе можно больше, чем остальным. Не все это искушение способны выдержать. И здесь Россия ничем не отличается. Везде и всегда такое было, есть и будет.

Именно искушение властью, замечу, привлекает людей с комплексами. В связи с этим вспомню эпизод из собственного пионерского прошлого советских времен. Тогда, особенно в одно время, очень популярны были в школах кружки ЮДМ (юного друга милиции). Был и у нас в школе такой кружок (туда записывались целыми классами) с прикрепленным к нему милиционером из горотдела милиции. И вот однажды пошел с нами, юдээмовцами, этот милиционер контролировать общественный порядок на городской каток. Встретили какого-то пьяного, которого наш милиционер стал воспитывать. Тот его, понятное дело, послал куда подальше. В ответ на это наш (вот здесь я напишу без кавычек) урод милиционер стал просто жестоко избивать пьянчужку. И мы, 12-летние, что-то пытались говорить яростному охранителю общественного порядка, даже оттаскивать его от бедолаги. Куда там... Вот такие, с комплексами, идут во власть для самоутверждения и самореализации. Она для них в этом плане является очень привлекательной. И сегодняшняя Россия не является уникальной. Другое дело, что у нас как раз доходят до власти эти «комплексы», а в цивилизованных странах если они и появляются, то в гораздо меньшем числе.

Второе. Безответственность власти. Вот ее-то точно никак не назовешь универсальной предпосылкой для формирования проблемы вседозволенности.

Когда представителям власти можно нарушать установленные ею же самой правила, нормы законодательства и т. д., тогда и появляется у этой самой власти ощущение того, что все можно. Есть ли это сегодня? Без всякого сомнения. То, как расследуются некоторые резонансные дела, в которых замешаны некоторые высокопоставленные чиновники, лишний раз подтверждает факт, что с ответственностью у них действительно проблемы.

Если рассматривать шире, то ответственность ведь должна быть у властей не только за нарушение установленных правил и норм законодательства, но и за обещания.

И здесь у нас ситуация неудовлетворительная. Возьмем в качестве примера обещание властей довести к 2018 году среднюю зарплату профессорско-преподавательскому составу вузов до уровня, вдвое превышающего среднюю зарплату по экономике. С таким обещанием — одним из великого множества, как мы помним, со стороны властей — проходили президентские выборы 2012 года. Но дело в том, что подобное обещание уже давалось и сроки исполнения по нему давно прошли, а об ответственности за невыполнение никто даже не подумал. Если к обещаниям подходить по принципу «сам дал — сам взял» и не нести никакой ответственности за их невыполнение, то вседозволенность становится нормой жизни власти.

Третье. Все что-нибудь нарушают. Власть на это готова закрывать глаза, потому что никто против нее, если что, выступать не будет. Это называется: повязать всех. Ведь почему работники тех же правоохранительных органов (оговорюсь: не всегда и не везде) могут не платить за парковку? Или почему гаишники могут смело ехать на автомойку, и никто деньги с них не спросит? Да потому, что они знают, что и организаторы частной парковки, и автомойщики, и другие что-нибудь там да нарушают. Значит, если вдруг будут выражать недовольство, им всегда можно будет чем-нибудь пригрозить. Так оно и есть, поэтому и не выступают.

Четвертое. Непротивление власти. Вседозволенность расцветает пышным цветом, когда ей нет никакого сопротивления. Тот же бизнес позволяет с собой так обращаться, потому что, как было отмечено выше, у него рыльце в пушку. Но примеры непротивления власти и порождаемой этим вседозволенности можно найти не только на уровне парковок и автомоек. Они — везде. Вот попытки власти реформировать Российскую академию наук — это яркий, если не сказать ярчайший, пример вседозволенности власти.

Но если разобраться, почему власти предприняли такую попытку академического блицкрига? В том числе и потому, что, когда несколько лет назад они решили, что теперь президента РАН будет утверждать президент страны, академики же не стали против этого возражать. Даже во времена СССР не было такого, чтобы не академики, а власти в конечном итоге определяли, кто должен стоять во главе академии. Типа: вы там развлекайтесь на общем собрании Академии наук, выбирайте своего президента, но утверждать его будет президент страны. Точно так же академики не стали выступать против того, чтобы устав РАН утверждался правительством России. И такого даже во времена СССР не было.

Ну и что тогда хотите? Вот это непротивление также привело к тому, что власти решили: они могут делать с академией все, что захотят. Хорошо, что хоть сейчас академики поняли, что, если будут сносить этот беспредел и дальше, никакой фундаментальной науки в России не окажется вовсе.

Пятое. Плохой пример верховной власти. Как говорится, дурной пример заразителен. Когда чиновники, вообще представители власти видят, что происходит там, наверху, они резонно решают, что им-то и подавно можно. Это действует как отмашка. Можно сколь угодно долго и громогласно призывать не «кошмарить» бизнес, но если наверху образцово-показательно решили разобраться с кем-нибудь в назидание другим, то будьте уверены, что и всему бизнесу будет несладко. «Вседозволенность» — это еще очень мягкой характеристикой покажется.

Шестое. Коррумпированность власти. Именно такая власть отличается наивысшей вседозволенностью. Именно взяточники и казнокрады думают, что им можно все. И этому есть объяснение.

Для коррупционера (единожды солгав...) нет проблем вновь и вновь нарушать закон. Кроме того,

психология коррупционера — это психология временщика: неизвестно, будет ли возможность брать взятки завтра, надо по максимуму «отжать» сегодня. Но если все может закончиться, вседозволенность становится нормой: что хочу, то и ворочу.

Вот и получается, что нынешняя вседозволенность власти вполне объяснима. Власть всегда и везде тяготеет к ней, это тяготение ей внутренне присуще. Но только там вседозволенность становится отличительной характеристикой, где власть коррумпирована, где ее беспредельничанье не встречает сопротивления, где бизнес и общество в целом повязаны собственными нарушениями, где власть не несет никакой ответственности за свои поступки и где она сама не отличается в лучшую сторону.