Мудзюба

Семен Новопрудский о том, какой будет Россия после чемпионата мира по футболу

Только ленивый сейчас не говорит и не пишет, что футбольный мундиаль чудесным образом преобразил восприятие нашей страны в мире. Но восприятие России меняется — надолго ли? — и в самой России: теми, кто еще в принципе не утратил способности что-либо воспринимать, живя несколько лет внутри пропагандистского океана фейков и постправды (этими мудреными словами нынче принято заменять простое и понятное слово «ложь»).

Мы словно открываем свою страну заново — и радостно удивляемся. Вдруг замечаем за собой, что, оказывается, способны улыбаться на улицах. Обнимать незнакомых людей. Помогать им ориентироваться в наших бескрайних просторах. Да, иностранцам трудно не спутать Волгоград с Вологдой и Ростов-на-Дону с Ростовом Великим.

Кстати, лучшее, что происходит с нами на чемпионате мира по футболу (не считая результатов сборной России) — даже не любовь-морковь простых россиян с простыми колумбийцами-перуанцами-мексиканцами-бразильцами и даже не буквальное ощущение — для многих впервые в жизни — России как реальной столицы мира. (Чемпионат мира по футболу — вообще главное на данный момент зрелище человеческой цивилизации. Поэтому страна, которая его проводит, на это время становится столицей планеты автоматически). Пожалуй, лучшее, что случилось с нами в последние дни и недели — это незаметная полиция.

Наша полиция, оказывается — о, чудо! — может быть незаметной. И при этом заботливой.

Но пока одна Россия удивляет мир гостеприимством и дружелюбием, качеством стадионов и уровнем организации главного зрелища на планете Земля, другая — привычная, сермяжная, «но-сурово-брови-мы-насупившая», никуда не исчезла. Она тут как тут. Эта Россия не обменивает голодающего более полутора месяцев Олега Сенцова, хотя уже обменивала Надежду Савченко и точно ничего не потеряла от такого обмена.

Эта Россия под шумок футбольного экстаза повышает пенсионный возраст и НДС. Устраивает громкую публичную политическую истерику по поводу того, что теперь Организация по запрещению химического оружия на днях получила право выявлять и называть виновных в химических атаках (хотя вроде бы чего нам так нервничать, если наш друг Асад, как всегда, «ни при чем»?).

Задерживает мать-одиночку находящегося в хосписе неизлечимо больного ребенка Екатерину Кононову, которая пыталась продать несколько оставшихся после курса лечения сына микроклизм с диазепамом. У нее нет денег на уход за детьми, нет работы. А теперь ей грозит до 8 лет заключения. Эта Россия лишает аккредитации один из немногих по-настоящему качественных российских вузов — Московскую школу высших социальных и экономических наук.

Так что не надо путать туризм с эмиграцией — чемпионат мира скоро кончится, иностранцы уедут, а мы останемся. И есть большой риск, что «siloviki» тут же перестанут быть незаметными. Россия в последние годы уже неоднократно «улучшала имидж» в глазах мирового сообщества разными зрелищами. Сначала — саммитом АТЭС во Владивостоке в 2012 году. Потом - Универсиадой в Казани в 2013-м. Наконец — Олимпиадой в Сочи в 2014-м.

Однако в итоге улучшение обернулось обвальным ухудшением. После Олимпиады в Сочи (и, как потом выяснилось, отчасти прямо на самой Олимпиаде) мы сделали, кажется, все возможное, чтобы обрушить свою репутацию. Со страной, которая, неожиданно прирастает территорий, воюет за тридевять земель от своих границ, пытается финансировать «правильных» кандидатов на выборах в других государствах (например, Марин Ле Пен во Франции), не расследует по существу резонансные убийства оппозиционных политиков, мудрит с допингом в спорте в государственных масштабах — дружить как-то затруднительно.

Эта двойственность России проявилась не вчера. Еще после серии уличных протестов конце 2011 — начала 2012 годов (наивные «рассерженные горожане» в столицах протестовали всего лишь против «нечестных выборов», а главным «злодеем» был – даже смешно вспоминать — ныне заслуженно забытый тогдашний глава Центризбиркома Владимир Чуров) начали говорить о «двух разных Россиях».

Одну — малочисленную, либеральную, западническую, космополитическую — олицетворяли так называемые столичные «хипстеры». Они же «креаклы». Другую – страну подавляющего (порой, в буквальном смысле) большинства, почвенническую, державную, славянофильскую, патриотическую — рабочие «Уралвагонзавода». Те самые, что публично, в телеэфире, обещали приехать в Москву и накостылять хипстерам. Хотя, разумеется, обе России гораздо сложнее по устройству и разнообразнее по составу.

Потом, после известных событий весны 2014 года, эти две России стали называться иначе — Россией «либерастов» и Россией «ватников». Хотя суть различения осталась примерно такой же: одни за свободную и открытую миру Россию, играющую по международным правилам, другие – за великую и могучую, устанавливающую свои правила. Почему нельзя совместить свободу, открытость, величие и могущество — отдельный философский вопрос еще лет на 500.

Чемпионат мира по футболу вроде бы ненадолго снял различие между теми, кто хочет видеть Россию свободной, доброй и обычной, и теми, кто хочет, чтобы она шла особым путем и чтобы все ее «боялись, значит уважали». Оказалось, что доброта и открытость вовсе не синоним слабости и ущербности.

Что «гнилая интеллигентность» может производить на мир не менее сильное впечатление, чем игра мускулами. Что вполне можно добиться уважения и даже любви к стране атмосферой праздника, а не демонстрацией мультиков с ракетами. Что открытость миру возможно даже безопаснее, чем крепкие стены осажденной крепости.

Какая из этих двух Россий настоящая? Ответ мы начнем узнавать скоро. Практически сразу после финального свистка в финальном матче чемпионата мира 15 июля.

Та самая «гибридная Россия», обиженная на весь мир, устраняющая внутренних оппонентов, делающая ставку на устрашение и превращающая мирную жизнь в фейковую многотысячелетнюю нескончаемую войну, увы, периодически прорывается даже в праздник. Например, вскоре после матча Испания — Россия в германском Эссене задержали болельщика, который праздновал выход сборной России в четвертьфинал... с автоматом Калашникова в руках.

Дело, по информации издания Westdeutsche Zeitung, было так: в отделение полиции поступило сообщение, что по городу передвигается автомобиль с российскими флагами, в котором сидит пассажир с огнестрельным оружием в руках. Полицейские задержали машину, в которой оказалось пять пассажиров, в том числе несовершеннолетний ребенок. В салоне автомобиля был обнаружен автомат АК-47, который не предусматривал ведения стрельбы — и на том спасибо. Спрашивается, зачем человеку с российским флагом и автоматом Калашникова ездить по германскому городу?

Зачем губернатору Липецкой области Олегу Королеву пришло в голову написать в своем твиттере такое: «Германия позорно вылетела с ЧМ-2018 только потому, что на этой земле они развязали две мировые войны и души убитых ими десятков миллионов жертв мстили и будут мстить им...История и время вмешались»? Потом, правда, когда твит расшарили СМИ, губернатор стыдливо удалил свое «произведение». Да еще и заявил, что его твиттер якобы кто-то взломал.

Если учесть, что российские соцсети сразу после вылета Германии были полны постов аналогичного содержания, версия губернатора о взломе, звучала, мягко говоря, неубедительно. Не переводятся у нас люди, которые даже из футбола, даже из побед нашей сборной готовы сотворить повод для войны с человечеством.

На одном из видео в центре Москвы после матча России с Испанией на фоне прекрасных радостных лиц отчетливо был виден баннер со Сталиным. А он-то тут причем? Великий футболист или тренер? У него тоже усы, «как у Черчесова»? Вообще-то, если говорить только о футболе, Сталин лично разгромил лучший футбольный клуб в СССР конца 40-х – начало 50-х годов ХХ века, столичный ЦДСА, знаменитую «команду лейтенантов» — за поражение под маркой сборной Союза в первой для нашей страны летней Олимпиады-1952. Или мало нас убивали, раз кому-то до сих пор так нравится этот серийный палач и убийца на вершине власти, что его готовы примешивать даже к чемпионату мира по футболу?

Зачем некоторые чиновники на полном серьезе сравнивали празднование победы сборной России над Испанией всего лишь в 1/8 финала чемпионата мира с празднованием советским народом победы в Великой Отечественной войне? Война с 27 миллионами жертв соотечественников (это две с половиной Москвы, если что) — ни разу не «серия пенальти». Тот же Игорь Акинфеев, например, честно и достойно признал, что в знаменитом отраженном ногой пенальти от Яго Аспаса ему «просто повезло».

… Историческое положение, в котором окажется Россия после чемпионата мира по футболу, мне кажется, хорошо описывается одной новостью последних дней. В Приокско-Террасном заповеднике родившегося после матча с Испанией теленка назвали… Мудзюба. Объяснили эту филологическую находку так: «Первые буквы имени связаны с тем, из какого региона животное. Животные, которые рождаются в Приокско-Террасном заповеднике, начинаются со слога «му». Это немножко забавно звучит, но сотрудники хотели отдать дань и все, что могли, нашему прекрасному футболисту».

Так вот, Россия — это такой большой теленок Мудзюба. Иногда очень обаятельный и милый. Иногда откровенно дикий. Хорошо бодающийся головой, но не всегда думающий ей. Не очень понимающий, где ему лучше пастись, а где это просто опасно для жизни. Не знающий, что натворит в следующую минуту. С кашей в голове — примерно такой, как само имя «Мудзюба».

После чемпионата мира по футболу нам пора заканчивать играть в эту «гибридность», непостижимость и непредсказуемость. Прекращать лелеять мечты «переиграть Запад в долгую» в войне, которой не было и нет. Мы придумали ее сами — силой своего больного геополитического воображения, и воюем в итоге против себя. Не так уж сложно сохранить эту завораживающую атмосферу внезапной человечности, взаимовыручки, радости общения друг с другом и с «понаехавшими тут» иностранцами после чемпионата мира. Для этого даже не надо больше «улучшать имидж» — достаточно просто вести себя как нормальные люди и нормальная страна не только во время олимпиад и мундиалей, а каждый день в обычной жизни. Просто уважать других. Просто не отнимать чужого и не учить никого в других странах, как им жить. Мы же не любим, когда пытаются учить нас. Просто убирать за собой, как делали японские болельщики на трибунах каждого стадиона, где проводила матчи их команда.

Великая держава может быть доброй, а не страшной. Умной, а не грозной. Талантливой, а не агрессивной. И Россия показывает, что может быть такой. Но захочет ли? До сих пор — не хотела.