Вспышка свободы

Семен Новопрудский о причинах флешмоба «90-е»

90-е годы ХХ века пока остаются лучшим десятилетием в жизни постсоветской России. Даже если большинство россиян так не думают. Даже если многим кажется, что в 90-е были только голод, нищета, хаос и насилие. Просто, как бы банально это ни звучало, большое видится на расстоянии.

От 90-х осталось новое государство Россия на месте распавшегося СССР. И в этом новом государстве мы сейчас живем, как можем. Для сравнения, главное, что останется в народной памяти от 2010-х — решение о повышении пенсионного возраста. Если не будет большой войны, которая спишет все.

В 90-е нас ненадолго выпустили на свободу. Не очень далеко. Во многом случайно и не по нашей воле (свободы в любой стране по-настоящему всегда хочет меньшинство). Не мы сами добились этой свободы — нас именно выпустили. Получилось не очень хорошо. На свободе страшно. Непривычно. Одиноко. Нет привычных цепких заботливых рук государства на твоей шее. Но это был просвет. Редкий, штучный момент в российской истории, когда бетонные плиты государственности ненадолго разъехались по швам, и внутрь хлынул ослепительный и ослепляющий свет живых человеческих страстей.

Жизнь отдельного человека ненадолго вдруг стала независимой — в хорошем смысле слова - от жизни государства. Появились, промелькнули и увязли в нашей хтони две очень редких гостьи в наших широтах — Надежда и Неизвестность.

Все, за что россияне потом так полюбят «сытые нулевые» и даже 2010-е (хотя их-то разумному человеку вроде бы любить совершенно не за что — способ, которым мы последние четыре с половиной года зарабатываем себе определенную политическую репутацию в мире, как и сама эта репутация, слабо вяжутся с человеческими добродетелями и разумным развитием), родилось на свет именно в 90-е. Свободный рынок и свободный обмен валюты. Свобода передвижения и отсутствие стыда перед потребительской цивилизацией. Умер позорный продовольственный и промтоварный дефицит. И даже человек, который является главным олицетворением сегодняшней России для большинства россиян, появился в политике именно в 90-е. И сделал такую карьеру только благодаря 90-м.

…Сейчас по соцсетям шагает флешмоб «90-е». Люди постят свои фото той поры. Самые разные. Себя и знакомых в разных жизненных обстоятельствах. Взрослые дяденьки и тетеньки — еще совсем дети. Уже почти бабушки — красивые юные нимфы. Профессора — пока даже не студенты. Конечно, это прежде всего ностальгия по молодости. Конечно, активное взрослое поколение фейсбука входило в жизнь как раз в конце 80-х- начале 90-х. Но флешмоб «80-е» или «70-е» в сегодняшней России невозможен не только из-за того, что от тех времен осталось меньше фотографий и меньше изображенных на них людей. Как и флешмоб 2000-е невозможен не только потому, что пока прошло не слишком много времени.

Дело еще и в том, что в 90-е (в реальности начавшиеся горбачевской перестройкой в 1985-м) случилось намного больше проявлений живой жизни с неожиданными поворотами, чем до и после.

Было что фотографировать. Задолбавшая миллионы людей страна рассыпалась на глазах, на ее месте возникало что-то новое и непонятное.

У меня была возможность наблюдать за российскими 90-ми извне. Я не жил тогда в России — попал в Москву только в 1998-м, застав чуть больше года этой относительно свободной и естественной жизни. Но я никогда не забуду, как любой приезжавший в мой Узбекистан в 90-е российский журналист, независимо от возраста и взглядов, практически за день чудесным образом превращался в фаната Бориса Ельцина и ярого патриота России. (В 90-е государство не требовало от людей показного патриотизма, он не был в моде, как сейчас — поэтому явно был честнее).

Приезжая в мою страну, россияне видели, как неприятно отличается нищета и разруха в тоталитарном государстве «железобетонной стабильности» от нищеты и разрухи в свободной стране.

И тут же буквально кожей начинали чувствовать ценность свободы, хотя ее «на хлеб не намажешь». Сама эта возможность сравнения моментально прочищала мозги.

Иногда кажется, что российскому государству люди вообще нужны только как солдаты или рабочая сила на стройках. У нас давно нет даже порога явки на любых выборах — проголосуют два человека, и выборы все равно признают состоявшимися. Власть — традиционный способ обогащения элит. «Геополитика» — традиционный способ обмана простолюдинов. И это не меняется столетиями, несмотря на множество грандиозных исторических потрясений, приключающихся с нашей страной. Абстрактное государство всегда важнее любого его конкретного рядового жителя.

Но порой случаются просветы — чаще всего, увы, в моменты слабости государства, краха очередной нашей «геополитической утопии» вселенского масштаба или острого желания новой власти расправиться с наследием предшественников. В ХХ веке таких просветов было всего (или целых?) три — НЭП 20-х, закончившийся сталинским террором, хрущевская оттепель конца 50-х- начала 60-х, расстрелянная вместе с рабочими в Новочеркасске в 1962-м, и 90-е, все последствия которых пока оценивать рано и трудно. 90-е очевидно породили новую страну, но не наполнили ее внятным содержанием. Они дали шанс, но они же его и убили. Мы быстро скатились в свое привычное имперское рабство.

Фотографии 90-х в фейсбуке — это флешмоб про энергию заблуждения, сменившуюся апатией «единственно верного пути» без указания направления, а потом очередной банальной войной за «мировое господство России в головах россиян, которые верят телевизору». Когда и куда мы выйдем из этой войны, в какой стране окажемся — бог весть… А тем, кто по привычке сваливает все свои нынешние беды на 90-е, спешу напомнить: этих 90-х нет уже 20 лет. И все эти годы страной правят те, кто вам вроде нравится.

Просветы в России всегда бывают недолгими и случайными. Почти всегда — «от беды», а не от хорошей жизни. После эти коротких просветов мрак обычно стоит особенно густой и долгий. Беспросветность — естественное состояние страны, где никогда не важны ее жители. Где «все равно бабы новых нарожают». Где человек встает с колен исключительно вместе со страной, причем ему об этом докладывают отдельно в теленовостях на госканалах — поскольку сам он никаких усилий, чтобы распрямиться, не прикладывал.

Собственно, именно поэтому в России надо жить долго — чтобы застать хотя бы еще один просвет. И фотографировать, фотографировать, фотографировать на память. Со вспышкой. Чтобы хватило света зафиксировать этот короткий исторический просвет. И потом запостить фото лет через «дцать». А то можно не успеть — все обычно кончается очень быстро.