Нищета жилком­хозовской философии

Сергей Шелин о том, как высшие чины объявили, что ЖКХ им не поднять

Госсовет, посвященный то ли «модернизации реформирования», то ли «реформированию модернизации» ЖКХ (это не шутка, а подлинные формулировки, которые там звучали), смотрелся скучновато и обратил на себя внимание публики лишь двумя забавными эпизодами.

Во-первых, когда Путин отчитал, как мальчишку, шефа Минрегиона Слюняева: «Игорь Николаевич, вы где работаете?.. Вы же министр… Вы должны предложить нам те решения, которые должны быть сбалансированными и реализуемыми…» А во-вторых, когда глава государства начал наставлять нижегородского губернатора Шанцева: «…Эти сравнения неуместны, Валерий Павлинович! Неуместны, уверяю вас… Попрошу вас меня больше никогда не перебивать…»

Обе эти президентские оплеухи весьма оживили нудные прения, но причины, которые вызвали гнев Путина, были вполне весомы. Слюняев пожаловался ему на то, что федеральное субсидирование ЖКХ так мало, что не превышает расходы на систему ГЛОНАСС, и стал просить денег на какую-то свою ведомственную программу. А Шанцев сообщил, что намечаемые ограничения роста расходов потребителей жилищных услуг подорвут экономику предприятий ЖКХ. И ненароком коснулся больной для Путина темы, предложив строить тарифную политику с прицелом на то, чтобы эти предприятия могли платить своим работникам зарплаты среднерегионального уровня — как это было опрометчиво обещано учителям.

Проштрафившиеся чиновники задели проблемы, способы решения которых главе государства неизвестны, грубо нарушили тем самым кремлевскую этику и получили заслуженные взыскания. Зато их выступления, будучи сложены с речами тех, кто этику скрупулезно соблюдал, сложились в картину полного отказа властей искать реальный выход из жилищно-коммунального кризиса.

Ситуация в российском ЖКХ вовсе не является сложной. Надо только дать ясные ответы на несколько вопросов.

Первый из которых: кто платит за жилищные услуги, за капитальный ремонт домов и прочие разности? Только жильцы или же часть расходов берут на себя власти? И если да, то власти какого уровня?

Из высказываний, а еще больше из умолчаний на жилищно-коммунальном Госсовете следует, что федеральный бюджет если и раскошелится, то чисто символически. На ГЛОНАССах тут экономить не намерены, и Путин заверил в этом Слюняева в самых недвусмысленных выражениях.

Что же до бюджетов регионов, то увеличить масштабы жилищного субсидирования по сравнению с тем, которое есть сейчас, они не смогут. На них и так переложены зарплатные обязательства Путина перед учителями и врачами, а региональные доходы по случаю экономической стагнации почти не растут.

Остается муниципальный уровень, на котором, собственно, и должна лежать основная ответственность за положение в ЖКХ. Но все участники Госсовета не скрывали своей неприязни к местному самоуправлению и нисколько этого чувства не стеснялись. С присущей ему простотой и прямотой общее настроение выразил петербургский градоначальник Полтавченко, коему поручили выступить главным докладчиком: «Начатый переход от латания дыр к выстраиванию той самой системы благочиния, добронравия и порядка, о которой вели речь наши предки, стопорится из-за традиционного для России препятствия — органов местного самоуправления».

Остальные, включая Путина, отзывались об МСУ в менее наивных выражениях, но, по сути, так же враждебно. Паразитизм предприятий ЖКХ, сросшихся с местной властью, преподносился как едва ли не главное препятствие этому самому благочинию-добронравию. Вообще-то, сквозная коррумпированность местного самоуправления — прямой результат того состояния морального распада, в которое его целенаправленно приводил Кремль с помощью губернаторского корпуса последние полтора десятилетия. Однако не будем отвлекаться. С тем, что есть, не поспоришь. Недееспособность МСУ, а равно и неэффективность аффилированных с местной бюрократией управляющих компаний — объективная реальность сегодняшнего дня. Из которой помимо прочего вытекает, что потребители без какой-либо дополнительного субсидирования сверху должны будут и дальше оплачивать не только все предоставляемые им жилищные услуги, но еще и компенсировать неэффективность предприятий ЖКХ, а равно и монополизм, господствующий во всех звеньях нашей хозяйственной машины.

Определившись с тем, кому предстоит за все платить, можно перейти к следующему вопросу: если центральная власть не собирается тратить деньги на ЖКХ, то чем она может помочь?

Оказывается, фирменным своим учетом и контролем. Толкуют даже о какой-то единой информационной системе, в которой будет отображаться любой коммунальный платеж любого российского гражданина.

Начальство обожает такие системы, всегда оказывающиеся бесполезными, но создающие у него иллюзию всеведения, начиная от ГАС «Выборы» и кончая ЕГАИС, которая якобы отслеживает движение каждой винной бутылки.

Ну а сверх того обещан какой-то добавочный, более основательный, чем раньше, централизованный присмотр над ростом всех тарифов, а также, видимо, и над увеличением общей суммы коммунальных платежей. Правда, о провозглашенном Путиным шестипроцентном максимуме упоминают уже как-то расплывчато, без веры в его осуществимость. Но манипулировать расценками и тарифами собираются самым серьезным образом.

Отсюда вытекают три вещи. Утопическая идея централизованного контроля над каждой мелочью никогда не срабатывала, не сработает и сейчас. Это первое. Попытки управления расценками по всей жилищно-хозяйственной цепочке, причем не только в «естественно-монопольных» ее частях, но и там, где монополизм поддерживается искусственно, провалятся, как проваливались всегда и везде попытки бюрократического контроля над ценами. Это второе. А в-третьих, все это массированное чиновничье вторжение в ЖКХ заведомо перекроет туда дорогу частным инвестициям, о необходимости которых так многословно рассуждали на том же самом Госсовете. Там, где буйствует потерявший голову чиновник, вменяемому инвестору делать нечего.

Коротко говоря, анонсированный ответ властей на жилищно-коммунальный кризис — ответ фальшивый по всем пунктам. Это совсем не то, что может сработать. Такими способами ЖКХ не поднять. Цены как росли, так и дальше продолжат рост, качество услуг в лучшем случае останется прежним, а степень обветшания жилья будет плавно нарастать.

Но это вовсе не случайный прокол. Это инстинктивное понимание сути вещей.

Путиномика — гармоническое целое, и любая попытка вытащить из нее хоть одно звено, улучшить что-либо хоть на каком-то участке и в самом деле обвалит всю конструкцию.

Увеличить субсидии на жилищные услуги и ремонт жилья, освободив федеральный бюджет от лоббистских и потемкинских трат, — это значит отречься от фундаментальных принципов дележа госдоходов. Прекратить разлагать местное самоуправление, дав ему возможность самому заняться жилищным хозяйством, значит пойти на политические уступки, которые потянут за собой другие, все более и более нестерпимые.

Исходить из того, что потребители жилищных услуг делятся на собственников жилья и социальных арендаторов, т. е. на категории, применительно к которым политика льгот, расценок и стандартов обслуживания не может и не должна быть одинаковой, значит не на словах, а на деле признать право частной собственности, т. е. унизить бюрократию, вся философия которой стоит именно на непризнании этого права, как и всех прочих прав.

Нищета жилкомхозовской философии наших властей — естественная часть их миросозерцания. Не станут же они отрекаться от собственной идентичности ради бытовых удобств надоедливых простолюдинов?