Когда ругать некому

Алена Солнцева о последствиях одного педагогического приема

Моя бабушка никогда не хвалила ни меня, ни других своих детей, говорила: «Пусть чужие похвалят». Смыслом этой поведенческой традиции, очевидно, было признание за чужими права экспертизы, а за собой и вообще за «своими», — обязанностей своего рода тренажера: чтобы тренировать у подопечных стойкость и стремление совершенствоваться.

Это все, впрочем, было до открытия особой воспитательной важности поощрения, тогда в принципе считалось, что критика полезней, чем похвала. Помню распространенное в моем детстве выражение «ругать его некому» — речь шла о бедном, никому не нужном, одиноком человеке, у которого нет наставников, никто из старших, более опытных, вовремя не остановит, не предупредит о последствиях неизбежно легкомысленного поведения.

«Чужим» в этой схеме следовало продемонстрировать некий фасад, парадную часть личности, работа над основной частью которой происходила в тиши собственной семьи или вообще среди «своих».

Сегодня все обернулось с точностью до наоборот: «своих» принято хвалить и поддерживать, а «чужих», напротив, всячески критиковать и охаивать. Поддержать «своих» необходимо потому, что им все время угрожают некие «чужие», которые, конечно же, совершенно несправедливы, только и думают, как бы очернить и опорочить «наших».

В этом я вижу важное изменение глобальных ценностей, новое разделение мира, в котором «чужие», то есть те, кто существует за границами своего круга, уже не выступают строгими, но справедливыми судьями, а становятся врагами, от которых «своих» надо любой ценой защищать.

Самый простой случай — учитель-ученик-родитель. В этом треугольнике в прежнее время всегда был виноват ученик. Традиционно предполагалось, что учитель и родитель выступают заодно в трудном деле воспитания, а ученик своей нерадивостью и леностью их заставляет применять к нему всякого рода меры наказания. Нынче иначе, родителю объясняют, что он должен поддерживать ребенка и объяснять ему, что он, родитель, всегда на его стороне.

Вот рекомендация с сайта психологов (качество сайтов сейчас не буду обсуждать, но поверьте, таких большинство) «Всегда нужно быть на стороне своего ребенка, и особенно тогда, когда он плохо себя ведет. Не нужно ругать малыша, как бы он ни шалил. Почему-то есть такая иллюзия, что чем сильнее отругаешь ребенка, тем лучше он усвоит урок. На самом деле это не так. Чем сильнее отругать или наказать ребенка, тем сильнее он рассердится, и вести себя будет еще хуже».

Мир реально поменялся, хотим мы или нет, и эти перемены мы видим, но не хотим осознавать.

Психолог Франсуаза Дальто в предисловии к своей популярной книге, которая так и называется «На стороне ребенка», формулирует аксиому: «Родители воспитывают детей, как государи управляют народами». Но верно и обратное — государи управляют народами так же, как родители воспитывают детей, как начальники подчиненных.

На стороне власти в любом случае ответственность и право на насилие, на стороне подчиненных — право на свою суверенность.

Борьба идет в обоих направлениях, желание, чтобы родители «встали на сторону ребенка», — зачастую желание лишить родителей карающей власти, убрать из их рук репрессивность. Но если где-то убыло, то где-то непременно прибыло. И эта убранная репрессивность приписывается «чужим». «Чужие» вместо сторонних наблюдателей, чьим суждениям прежде приписывали определенную объективность: «пусть чужие похвалят», становятся почти врагами, всегда готовыми покуситься на территорию «своих».

Удивительно, но это можно заметить по профессиональной художественной (театральной, литературной, кино) критике. Сегодня эта древняя (а на самом деле только с XVIII века набирающая силу) профессия стремительно теряет значение. Выносить суждение становится невозможно не только в силу размытости критериев художественной ценности, но и по этическим соображениям. Как можно ругать «своих»? Ведь это значит сдавать их «чужим». «Своих» нужно прежде всего защищать, оборонять, становиться на их сторону, любая другая позиция становится по умолчанию нападением, со всеми вытекающими.

Помню, как лет десять тому назад в программе «Закрытый показ» на Первом канале (помнит ее еще кто-нибудь? В ней показывали «авторские» фильмы, а две группы критиков и кинематографистов, поделенные на «за» и «против», высказывали свое суждение) я была в группе «против», а среди членов съемочной группы одновременно находились приятель моих родителей и сын моих друзей. Молодой человек, увидев меня в студии, обрадовался, он считал, что я на его стороне. Когда выяснилось, что мне фильм не нравится, и я выступаю «против», он ужасно обиделся и даже, кажется, некоторое время со мной не здоровался, в то время как его старший товарищ после обсуждения подошел и сказал «спасибо» за замечания (не думаю, что они были ему полезны или приятны, но таково было воспитание).

Если в старые времена публичность предполагала эффект очищения («покаяться перед честным народом» предлагала Соня Раскольникову, вынести на площадь сомнения предлагали спорщики, суд мирской мог стать аналогом суда Божьего), то теперь публичность остается экспертной только в ток-шоу, что лишь подтверждает ее фейковый, имитационный характер.

Молва и людской суд теперь аналоги неправедного, дурного, искаженного восприятия.

Хорошо это или плохо? Кажется, что идея поступательного развития общества от старого плохого к новому хорошему уже не кажется верной. Шаги, которыми идет человечество, непременно перекашивают его в разные стороны. Да, желание хвалить своих перед чужими заменяет пиаром критическое суждение, но, возможно, это ответ на избыток недоброжелательности? Или на распад архаических социальных связей? На социальные сети, с их — сделавшейся особенно наглядной — агрессивностью размежеваний и объединений?

Но жаль, что люди лишаются возможности встать перед неким, пусть символическим, зеркалом, чтобы не только получить одобрение и поддержку, но и коррекцию своего поведения. Понятно, что настоящие ученые психологи вовсе не предполагают, что встать на строну близкого человека — значит принять безоговорочно все его дурные поступки. Но в обыденном сознании, честно сказать, это приводит именно к такому восприятию, у критической оценки наших поступков и эмоций выбита основа. Высказать мужу или жене, ребенку или друзьям свое неодобрение как-то уже и невозможно, а уж сделать это публично и вовсе — нарушение всех приличий.

Не уверена, что сегодняшняя нетерпимость к любым критическим замечаниям идет на благо обществу. И мне жаль дореволюционных жарких полемик, в которых нещадно обрушивали на голову автору лавину критики, хотя я понимаю, что опыт советских идеологических судилищ надолго отбил охоту к настоящим прениям.

Но в результате «своими» объявляются те, кто славословит, а «чужими» — те, кто критикует уже на уровне политического пространства. Что приводит к вот таким, например, публичным высказываниям: «Все прочие итоги чемпионата мира — триумф и блеск моей страны. Именно моей, а не льва рубинштейна какого-нибудь». Думаю, что журналист, написавший имя известного поэта с унизительной маленькой буквы, имел в виду не национальность (все-таки открытый антисемитизм у нас пока еще карается законом), а именно критические высказывания в адрес нашей многострадальной родины, которые Лев Рубинштейн с присущим ему талантом высказывает в своих статьях. Но некоторые граждане уже искренне считают, что и родину у нас нужно только хвалить, иначе ты ей не «свой».