Лучше орел в руке

Алена Солнцева о национальных особенностях отечественной кинопремии

Как и предсказывали кинематографические знакомые, лучше меня знающие жизнь, фильмом года по версии кинопремии «Золотой орел» признан «Солнечный удар».

Когда я накануне предположила, что победа достанется если не «Левиафану», то хотя бы «Белым ночам почтальона Тряпицына» Андрея Кончаловского, качественному и современному фильму, награжденному в Венеции и с успехом показанному по российскому телевидению, один известный режиссер меня немедленно осмеял: «Что ты, разве Никита откажется от победы?»

И действительно, Михалков может не участвовать в соревновании, как он и поступил в предыдущий раз, сначала сняв с номинации фильм «Предстояние» как первую часть дилогии, а затем, после скандала с выдвижением на «Оскар» от России, как-то замяв и вторую часть «Цитадель», отложив участие в премии до выхода сериала, а там оно и само рассосалось. Но, уж выступив с картиной, Михалков должен победить, иначе зачем вообще все было затевать?

Самолюбие режиссера и так уязвлено. Ему даже понадобился демонстративный возврат «Солнечного удара» в кинотеатры после окончания, увы, довольно провального проката.

Не важно, что вернулась картина в очень скромном виде, чуть ли не в единственном кинотеатре и на утренних сеансах, да и сошла почти тут же, но самого факта довольно, чтобы публично отрапортовать: картину вернули в прокат по многочисленным просьбам зрителей, они хотят смотреть ее еще и еще.

Но после кислых отзывов прессы и отсутствия успеха в прокате все-таки самому получить «Орла» за лучший фильм года — как-то, воля ваша, совсем неловко. Нет, формально, конечно, голосует академия, а президент академии вовсе даже никакой не Никита Михалков, а Владимир Наумов... Но все эти уловки, конечно, подвергают и так не слишком авторитетную премию дополнительному риску.

Ведь, несмотря на поддержку административного ресурса — деньги ВТБ, которые, как известно, дают только по высочайшему повелению, показ церемонии по федеральным каналам, участие всевозможных модных звезд, — до сих пор премия «Золотой орел» не воспринимается как объективная, тем более национальная. Все знают, что

премиальный расклад готовится заранее, с учетом множества дипломатических соображений.

При этом большая часть кинематографического сообщества охотно и добровольно признает право «Орла» распределять призы согласно нуждам и задачам ее основателя и вдохновителя Никиты Михалкова и его друзей с телеканалов. Созданная в 2003 году как альтернатива давно к тому времени действующей кинопремии «Ника», новоявленная премия «Золотой орел» с самого начала большинством воспринималась именно так. Например, когда после появления «Орла» оппозиционную Михалкову «Нику» полностью вытеснили из телеэфира, в номинациях «Орла» появились «Лучший телефильм» и «Лучший мини-сериал». И как замечают наблюдатели, ни разу транслирующий церемонию канал, а это по очереди «Россия» или Первый, не оставался без награды своего сериала.

Ну да и пусть бы себе. Как говорил на первой церемонии «Ники» в 1988 году Александр Абдулов: «Наша премия, мы даем ее кому хотим, без всякого давления из высших сфер». Просто тогда под этим «мы» подразумевались все кинематографисты, которые сами, без подсказок выберут достойных. Времена меняются, романтическая вера в братство и независимость уходит. «Ника» с ее «либерально-атлантическими» ценностями сжимается под давлением различных обстоятельств, а

«Золотой орел» с символами государственности на кончиках крыльев и изумрудами в глазах парит безмятежно, осеняя собой фильмы спокойные, качественные, достойные быть представленными к высокой академической награде.

Тем более что, радушный хозяин, «Орел» часто привечает и прилично выглядящих молодых, если они не грубят и не матерятся. Так было, например, с фильмом «Как я провел этим летом» Алексея Попогребского в 2011 году. И с «Диким полем» Михаила Калатозишвили, и со «Стилягами» Валерия Тодоровского. Да и тому же Андрею Звягинцеву на «Орла» грех жаловаться. И «Возвращение» было признано лучшим фильмом, и «Елена», которая получила призы и как лучший фильм, и за режиссуру, и за актерскую работу.

Да и «Левиафан», вопреки прогнозам, занял почетное место по очкам, получив второй по значению приз за режиссуру, за лучшую женскую роль (Лядова), за мужскую роль второго плана (Мадянов), за монтаж, и это еще не все. То есть в целом «Орел» вполне адекватная премия, до тех пор пока дело не касается интересов самого Михалкова и нужных ему людей.

Тут оказывается, что все эти голосования, церемонии, награды, перья, шляпы — все это нужно лишь для того, чтобы быть уверенным: когда нужно, церемония станет достойной оправой для победы собственного кино. С тем чтобы можно было скромной этой наградой отчитаться за потраченные государственные средства, оправдать обещания, подтвердить прогнозы, продемонстрировать свою власть.

Ручной зверь не должен казаться слишком покладистым, для подлинного эффекта он должен и порычать, поэтому при отсутствии большой нужды можно поиграть и в непредвзятость. Но таким образом все участники этой премии, все ее «вручанты и получанты» превращаются в статистов большой костюмной драмы, которую отлично режиссирует большой мастер Никита Сергеевич.

«Трудно быть богом» Алексея Германа, уже забытый нашей легкомысленной публикой, тоже вышел в 2014 году. На «Орле» его, разумеется, не было.

Светлана Кармалита сняла фильм с номинаций по собственному желанию, объяснив это так: «У моего мужа и у этой премии не было никаких отношений, у нас был абсолютно другой круг общения, причем это устраивало обе стороны».

Для междусобойчика российской кинематографии снимать картины с конкурсов — обычное дело, но я не вижу в этом ничего хорошего, это скорее свидетельство неуважения и недоверия к собственным коллегам. Но другого выхода, увы, нет, потому что участвовать в массовке еще менее приемлемо.

А ведь нынешний расклад премии по-настоящему интриговал. Присутствие в пятерке претендентов фильма Андрея Звягинцева рядом с картинами самого Никиты Михалкова, брата его Андрея Кончаловского, друга и депутата Станислава Говорухина вызывало почти детективный интерес из-за неочевидности расклада (пятым фильмом была «Звезда» Анны Меликян, но о ней сразу забыли, хотя одна ее номинация — женская роль второго плана — выиграла).

Было понятно, что премия непременно должна учесть интересы каждого, но как это сделать?

Никто не обсуждал качество фильмов и их содержание, было понятно, что в ход пойдут другие аргументы.

Отсутствие на церемонии Андрея Кончаловского (президент альтернативной «Ники»), которому в результате достался только приз за сценарий, красноречиво свидетельствовало, что он вне главного расклада.

Почетный приз Говорухину за вклад в историю кинематографии, врученный в середине торжества, выбил из состязания и его.

Эта игра в «Двенадцать негритят» не оставляла сомнений: к финалу идут двое. И если бы Михалков остановился, а Звягинцев получил награду и за режиссуру, и за лучший фильм — это была бы большая победа. Не Звягинцева, ему этот «Орел» не нужен, у него идет большая охота за «Оскаром», которого у него в отличие от Михалкова пока нет. Но для премии, для ее будущего, для кинематографистов, для самого Никиты Сергеевича это была бы настоящая победа. Ценность премии возросла бы в разы, Михалков вызвал бы уважение, а российское кино обрело если не золотой, но все же некий ценный стандарт.

Но нет. Акела промахнулся.