История для букваря

Игорь Свинаренко о хэппи-эндах Алексея Козлова и Ольги Романовой

Это наш праздник, наша победа. Все вроде против нас, но иногда бывают поводы для радости. Еще есть люди, про которых можно сказать «мы». Ну, не буду тут собой подменять нашу правоохранительную систему и правозащитную общественность тоже не буду по ряду причин. Из них главная та, что я пристрастен.

Ольга и Алексей — мои товарищи. Она — еще с тех времен, когда была тележурналисткой на РЕН ТВ, которое, кстати, и сейчас меня радует своей нестыдной работой. С Алексеем познакомился, когда он счастливо, как мы теперь все знаем, женился. Она, кстати, всегда была жесткая, никакая не пушистая, и рубила правду-матку ничтоже сумняшеся. И в эфире, и в начальственных кабинетах, и приходилось ей натурально покидать одно СМИ за другим, оставляя их с боем.

В этой истории, может, с самого начала был какой-то смысл, кем-то заложенный. Счастливое новое замужество настигло ее, в то время безработную одинокую мать, внезапно. Речь не столько о деньгах Алексея, что, признаемся, тоже неплохо, сколько о том, что он вел себя безупречно и ненавязчиво и деликатно демонстрировал нам свое хорошее воспитание.

Мы приезжали радоваться за эту пару к ним на рублевскую дачу, где сервировались замечательные угощения. Это был как бы такой первичный happy end. Но оказалось, что это был не полный метр, где автор не знает, про что говорить, когда отыграли свадьбу. А сериал, довольно длинный причем.

Ну что сказать, увлекательный. Тяжелый. Где идет развитие характеров, их борьба одного с другим, нагромождение конфликтов, неожиданные повороты с посадками и вызволениями.

Как талантливо писался образ главного героя! Как он из мальчика становился бойцом! Как от отсидки к отсидке менялись его глаза! Они сейчас жесткие, и видно, что поблажек никому не будет и слабины тоже. Вы удивитесь, но и хорошее воспитание в новой жизни сгодилось — и в тюрьме, и на зоне, и на поселении. Вот там-то в отличие от воли оно и востребовано, и прекрасно сгодилось. Ведь в местах не столь отдаленных каждое слово, сорвавшееся невпопад с языка, может стоить жизни. Чем во многом и объясняется высокая смертность в той юдоли скорби. А гопники, которые подрезают на дорогах и хамят, где ни попадя, и рвут рубаху на себе и орут, — это мелкие беспредельщики, которых на зоне и за людей считать не будут. Конечно, не только глаза изменились. Взгляд на жизнь, само собой, тоже. Я Алексея спросил перед вот этой отсидкой, между второй и третьей:

— А что ты думаешь о том человеке, каким сам был до посадки?
— Да я б с ним и разговаривать сейчас не стал.

И круг общения у него сильно изменился, понятно. Какие-то люди просто пропали, исчезли: несчастье, считают многие, заразно, не ровен час, и тебя посадят как твоего дружка. И потом, по всей логике, получалось, что возврата не будет, ну и какой смысл тянуть резину, раз все кончилось.

И у Ольги стали другие глаза. Ну был хороший муж, а оказалось, он обладает еще и неожиданными доблестями. Он глубокий и сильный человек, с принципами и идеалами, от которых не собирается отступать. Не просто, знаете, «купи-продай», лишь бы заработать, но жизнь всерьез, на высокой ноте! Не всякой женщине достается человек с большой буквы, это счастье, которого Романова не скрывает, да и какой смысл скрывать-то.

Хорошая история. Она прямо просится в киносценарий! Жизнь такое подкидывает, какое хрен придумаешь, не случайно Достоевский не из пальца, как некоторые, высасывал сюжеты для своих бессмертных романов, а внимательно читал газеты.

С накалом страстей с этим сюжетом мог бы сравниться разве что фильм про Евгения Ройзмана, как он сражается против наркомафии и купленных ею ментов.

А может, эта история больше подходит не для кино, а для букваря.

Вот воспитанный мальчик, из хорошей семьи, любит и слушается маму, учится, работает. Потом начинается спор хозяйствующих субъектов, и в ходе спора Алексею грозят посадкой и таки сажают! В первый раз — на два или три дня (он мне заранее рассказывал про эту схему, его предупредили, посоветовав отдать все, чего просят, и сидеть тихо). А потом выпускают! После опять сажают, опять выпускают. И в третий раз закинул старик невод — и опять сел добрый молодец! И опять вышел, посвежевший, возмужавший, как после хорошего пионерского лагеря.

Мораль для детей тут какая? Надо хорошо учиться и много работать, не обзаводиться вредными привычками, ничего и никого не бояться, иметь хороших друзей, правильно жениться и быть однолюбом, и драться до конца. «И тогда, дети, у вас все в жизни будет хорошо! Вы победите, как Алексей Козлов». Ну это же можно так трактовать? Или как учить детей, чему? «Дружите с плохими мальчиками, воруйте, носите взятки, подкупайте силовиков, чтоб они сажали ваших конкурентов»?

Вот на самом деле непонятно, как и чему учить детей, как их готовить к взрослой жизни! Снова повторяется старая дилемма. Вот при Сталине как мучились люди! Учить детей, чтоб они говорили правду, добивались справедливости, и вступались за товарищей, и сдохли вместе с теми на Колыме? Или чтоб учились ненавидеть тех, на кого начальник гневно покажет пальцем? И били несчастных ногами усердно, и плевали, и переходили на другую сторону улицы, увидев приличного человека? Или все понимали правильно, но держали при себе свое мнение и хладнокровно смотрели на пытки и расстрелы даже и детей, понимая, что иначе и не выжить, и ждали своего часа? В общем, Сталин таки вырастил новую общность — советский народ.

Вот лично я не знаю, как быть с этой общностью, с этим коллективным гомункулусом, многомиллионным Франкенштейном. Я про ту часть этноса, которую радуют некоторые вещи. Такие, как отъезд умных людей из страны: у меня лично есть знакомые, которые злорадно восклицают: «Скатертью дорога вашему Гуриеву!» Убийства в полицейских околотках. Разгон мирных демонстраций. Пытки в детдомах. Заметки Скойбеды про абажуры, типа мало их наделали из либералов. Когда людей убивают засовыванием бутылок, по подозрению в хулиганстве и/или голубизне.

Если Россия не проклята навсегда и без надежды так, чтоб ей пропасть с карты мира, чего тоже я не исключаю — до меня же не доводили замысел высочайших инстанций, — то из таких вот отдельных разрозненных побед вырастет новая действительность.

И уж в ней-то будут честные суды! И тюрьмы с достойными условиями. И воспитанные полицейские. И минимальная пенсия будет не в сто тысяч раз меньше дохода нефтяного топ-менеджера, а всего в 10 раз. И дачи госчиновников будут величиной не с Версаль, а всего лишь как Рижский вокзал. Или — или. Куда вывезет? Поди знай.

Возможно, от нас это зависит еще меньше, чем результаты выборов нового мэра Москвы. Где-то там, в книге судеб, все уже записано…