Копия дороже оригинала

Слава Тарощина о популярности телешоу «Один в один»

Триумф только что завершившегося проекта «Один в один» не имеет аналогов на отечественном ТВ последних лет. Лицензионное шоу перевоплощений побило даже нашумевший «Голос», который считался высшим достижением индустрии качественных развлечений. Идея проекта незатейлива, как и сама индустрия: представители сегодняшнего шоу-бизнеса не просто исполняют хиты мировых звезд, они еще и принимают их обличья.

Меня эта невиданная виктория Первого канала, признаюсь, поставила в тупик. Шоу «Голос» все-таки имело отношение к хорошему вокалу хотя бы тем, что открывало новые интересные имена. Шоу «Один в один» в лучшем случае свидетельствует о виртуозности мастеров бутафории, которые с помощью тонны силикона способны превратить миниатюрную Юлию Савичеву в совсем не миниатюрного Стаса Михайлова. И, собственно, не было бы нужды и вовсе говорить об этом проекте, если бы не нижеследующее обстоятельство.

Пытаясь понять природу успеха шоу в наших широтах, пришла к выводу: «Один в один» — матрица общества, построенного на имитации.

Жили-были на российской эстраде Алексей Чумаков и Тимур Родригес. Время от времени мелькали на экране, что-то пели, не очень сильно выделились из рядов своих собратьев. Вдруг они попадают в проект, и свершается чудо пробуждения таланта. Оказалось, что Чумаков гораздо «киркористей» Киркорова, а Родригес в большей степени Людмила Марковна, чем сама Гурченко. То есть получается чистый парадокс: люди занимались не своим делом, их таланты копиистов значительно превышают собственные исполнительские возможности. Сегодня Чумаков (первое место) и Родригес (третье место, второе у Савичевой) — звезды первейшей величины. Копия дороже оригинала — вот наша национальная идея.

Идея, конечно, интересная. Жажда самобытности, поиски своего пути неизвестным науке образом уживаются со стремлением быть «один в один» как цивилизованные страны. Поэтому все внешние атрибуты демократического государства у нас имеются, но действуют они по вполне отечественному сценарию. Базовая модель — общественное телевидение, главу которого назначает президент.

Последний всплеск самобытности спровоцировали внезапные перевыборы московского мэра. За несколько дней до того, как Собянин прозрел (он еще совсем недавно публично отказывался от данной идеи), случилось невиданное.

«Прямой эфир» самого что ни на есть государственного канала реабилитировал Юрия Лужкова. Ангелоподобный Борис Корчевников, ведущий, вычерпал до дна личные запасы мармелада в шоколаде, чтобы создать образ истинного патриота. Того, кто даже в изгнании всем Европам предпочитает родной чернозем.

У Лужкова в Калининградской области большое фермерское хозяйство, где он разводит лошадей вперемешку с пчелами и овцами, общается с народом, рассуждает о вечном. Если кто из зрителей помнит многосерийное сочинение «Дело в кепке» (вследствие чего «кепку» отстранили от должности) — немедленно забудьте. Нет больше Лужкова, приторговывающего родиной на пару с любимой женой. Есть чистый и светлый лик кристально честного гражданина, что окончательно подтвердили в телестудии два других кристально честных гражданина — Андрей Караулов и Генрих Боровик.

Пока пыталась понять, что сей сон значит, случилась собянинская инициатива. И сразу всё стало на свои места. Грядущие перевыборы мэра призваны подтвердить торжество демократии. Десять лет никаких выборов не было, а теперь будут, радостно рапортуют толмачи-комментаторы. Чтобы процесс шел законно, легитимно, то есть «один в один» — как у них. (И тут же вздыхают: конечно, все решает Путин.) А для пущей легитимности и законности нынешнего правителя Москвы нужно срочным образом переписать образ предыдущего правителя. Ну мы же не в какой-нибудь, прости господи, Византии живем, где третьего человека в государстве снимают с должности прямо по телевизору. Живем в великой России, где общественная амнезия ценится столь же высоко, сколь и дар имитаторства.

Кстати, в шоу «Один в один» есть негласное правило — тут побеждают не лучшие, а пластичные, способные к мимикрии. Сергей Пенкин, обладающий голосом с неповторимым диапазоном в четыре октавы, не дошел даже до финала. А всё потому, что нынче копия, как и было сказано, ценится дороже оригинала.