Стены из стирального порошка

Дмитрий Воденников о том, почему «валить» уже некуда

Остап Бендер, не сумевший, как известно, перейти советскую границу, был вынужден переквалифицироваться в управдомы. Товарищу Егунову повезло меньше.

Андрей Николаевич Егунов был арестован в сталинское время дважды. Один раз за присутствие на заседаниях одного неформального литературного кружка (сфабрикованное дело, четыре месяца ареста на Шпалерной и потом трехлетняя ссылка в Западной Сибири), второй раз — уже за реальное государственное преступление.

Дело в том, что Андрей Николаевич Егунов (он же поэт Андрей Николев) был перебежчик.

Угнанный немцами в Германию и освобожденный там советскими войсками, некоторое время Егунов преподает нашим танкистам немецкий язык в Берлине, учит их языку Шиллера и Гете, но часики тикают неумолимо. И вот на его имя в сентябре 1946 года приходит приказ: возвращайтесь-ка, батенька, на Родину.

Что уж там екнуло в груди у Андрея Николаевича, нам доподлинно неизвестно. Но что-то екнуло. Иллюзий по поводу того, что его ждет там по возвращении, у Егунова не было.

И он пересек границу.

Впрочем, граница — это громко сказано. Просто Андрей Николаевич нелегально перешел из советской зоны оккупации в американскую. Там — на американской стороне, полной крепкозубых улыбок, обжигающего виски и жевательной резинки — ему было дано судьбой всего четыре дня свободы. На пятый день американцы его задержали и после нескольких недель разбирательств добровольно передали в руки советского командования.

— Здравствуй, Егунов! — сказало советское командование и съело прыгуна.

1946–1956 годы Егунов провел в лагере.

Вот и кончились эти летние услады,
ах, зачем же не вечны вздоры!
Я читал, что увядший листик
загорится золотом в песнопеньи,
так и наши боренья, паренья,
развлеченья, влеченья, волненья,
лишь материал для стилистик,
как и вялые на заборе афиши –
найдется потом, кто их опишет,
эти ахи да охи, вздохи
занимательнейшей, увы, эпохи.

Я почему тут вспомнил на исходе августа про Егунова?

Во вторник, за шесть дней до сентября, бывшая советская республика Эстония заявила о своем намерении отгородиться от России с помощью забора. Примерная высота сооружения — два с половиной метра. Примерная протяженность — около 108 км. Для красоты — колючая проволочка. По данным СМИ, техническое усиление границы обойдется Таллину в 71 млн евро.

Стоит отметить, что от Эстонии не отстает и Украина. Еще в сентябре прошлого года президент незалежной Петр Порошенко пообещал возвести на границе с РФ современный мощный комплекс оборонительных сооружений, аналог линии Маннергейма. Я даже не поленился и посмотрел в ожившей снова Википедии, что такое линия Маннергейма. Оказалось, это комплекс оборонительных сооружений между Финским заливом и Ладогой, созданный в 1920–1930 годы на финской части Карельского перешейка для сдерживания возможного наступательного удара со стороны СССР 132–135 км длиной.

«Отлично!» — подумал я.

Помните, как все радовались, когда рухнула Берлинская стена? Так вот, это время прошло.

Как известно, есть время рушить стены, а есть время их возводить. По-видимому, мы живем как раз во второе по этому счету время.

Вы еще колпак стеклянный над своей страной возведите! Как в книге «Незнайка на Луне». Чтоб ни один Егунов случайно к вам не пролез.

Честно говоря, от этого всего тошнит.

Как будто я случайно Procter & Gamble ядовитого вдохнул. Вы же в курсе, надеюсь, что российская сторона тоже теперь строит свой стеклянный колпак? И бдительные российские проверяльщики начали изымать с полок наших многострадальных магазинов не только антисанкционку всякую (колбаску там, ветчинку, хамон) и под трактор ее, под трактор, но и также чистящие и моющие средства разных иностранных компаний. Таких как Henkel, Procter & Gamble и Colgate-Palmolive.

Неутомимый Роспотребнадзор неожиданно вдруг обнаружил, что некоторые изделия бытовой химии не соответствуют требованиям безопасности. То есть лет 15 соответствовали, лезли из каждой рекламной паузы, а теперь вдруг перестали. И вот уже поднялась новая Берлинская стена. На этот раз из стирального порошка.

В этот момент нам надо перевести дух.

* * *
Наш домик маленький
на краю света.
Домик — маленький
детеныш света,
вопроса и ответа.

Да, товарищ Николев, вы правильно всё о нас написали. Наш домик маленький. И наша планета Земля тоже маленькая. Валить некуда. Говорят, ученые недавно открыли планету, похожую на Землю. И вот бы туда свалить, да одна беда: находится она вне Солнечной системы, и до нее чертова куча световых лет. Не долетим!

Поэтому я предлагаю все-таки остаться и досмотреть этот сеанс до конца.

Рано или поздно, засыпанные с головы до пят мелкой ядовитой порошей из разорванных пакетов от Procter & Gamble, стоя на раздавленных трактором трупиках иностранных кур, окруженные со всех сторон каменными стенами высотой под два с половиной метра, мы посмотрим на весь этот бедлам и скажем: Мы чокнулись все с вами, что ли, друзья мои? Мир же един. Он очень маленький. Что же мы все время делим?

Но тут, в сладостную минуту всеобщего единения странный поэт Андрей Николев нам снова что-то неутешающее нашепчет.

Например, вот такое.

В тот день, когда меня не станет,
ты утром встанешь и умоешься,
в прозрачной комнате удвоишься
среди пейзажа воздуха и стен:
моей души здесь завалилось зданье,
есть лень и свежесть, нет воспоминанья.

И в этот момент упадет очередная Берлинская стена.