Размер шрифта
А
А
А
Новости
Размер шрифта
А
А
А
Gazeta.ru на рабочем столе
для быстрого доступа
Установить
Не сейчас

Дон поделили на троих

«Тихий Дон» покажут по ТВ

Журналистам продемонстрировали первый эпизод «Тихого Дона», последнего проекта Сергея Бондарчука, смонтированного его сыном Федором. Всего в фильме семь серий, и его премьера состоится 7 ноября на «Первом канале».

Для возвращения картины в Россию потребовалось тринадцать лет переговоров и судебных разбирательств. «Звонит Эрнст, — рассказывает Бондарчук-младший, — говорит: «Ты стоишь? Ну сядь. Сел? Закури что-нибудь. Пройдись-ка». Я отвечаю: «Ну невозможно уже, не томи, в чем дело-то?». А он: ««Тихий Дон» в России». В пресс-конференции помимо Эрнста и Бондарчука поучаствовали Карен Шахназаров, Никита Михалков, Андрей Руденский и француженка Дельфин Форест, исполнительница роли Аксиньи. Плюс представлявшие интересы российской стороны в Италии супруги Валерий и Ирина Сурины — фигуры менее публичные, однако сыгравшие в процессе возвращения «Тихого Дона» значимую роль.

История конфликта известна. Фильм был снят в начале 90-х по заказу итальянского продюсера Энцо Рисполи, о котором Сурин говорит так: «Рисполи — не очень простой, но и не очень плохой человек. Он решил снимать два фильма одновременно, взял большой кредит в банке, то есть намерения были вроде бы нормальные. Но он не справился. Фильм арестовали. Кстати, те последние годы, что мы общались с Рисполи, я слышал от него о Сергее Федоровиче только теплые слова. Мне хотелось бы, чтобы его семья знала об этом». Все это время 160 тысяч отснятых метров пленки пролежали в банковском сейфе. В результате переговоров, в продвижении которых, по словам Эрнста, как-то поучаствовал Путин, стороны сошлись на том, что

вариантов «Тихого Дона» будет три: предназначенная для России 7-серийная версия, трехчасовой полнометражный фильм, принадлежащий Рисполи и ориентированный на мировой прокат, и итальянский сериал, работа над которым еще не закончена.

Пресс-конференция шла гладко, пока сидевший в зале простодушный японский телевизионщик не спросил, каким образом и какой из «Тихих Донов» могла бы приобрести для проката Япония. «Конечно, вы можете дождаться телевизионного варианта Рисполи, который еще не завершен, — ответил гостю Эрнст. — Но мы считаем настоящим «Тихим Доном» наш, и было бы хорошо, если бы в замечательной стране Японии увидели именно его». «Зато трехчасовая версия фильма у Рисполи уже готова, — вмешался Сурин. — Вы можете поговорить о ее покупке с моей женой — представительницей солнечной Италии». «Это мировая киноверсия Рисполи, — парировал Эрнст, — но к ней Федор Сергеевич и «Первый канал» отношения не имеют и никакой художественной ответственности за нее не несут».

«С меня взяли все мыслимые и немыслимые обязательства не комментировать итальянскую сторону и господина Рисполи, который, оказывается, так любит нашу семью, — после паузы сказал потихоньку закипающий Бондарчук. — Просто не смотрите этот фильм, не запаривайтесь. Смотрите нашу версию».

Помимо монтажа и компьютерной обработки картинки большая работа была проделана над переозвучкой «Тихого Дона»: в оригинале все актеры, включая сыгравшего мужа Аксиньи Степана Бориса Щербакова и жену режиссера Ирину Скобцеву (мать Григория Мелихова), говорили по-английски. В новой версии Руперта Эверетта озвучивает Максим Суханов, Дельфин Форрест — Марина Зудина, а Мюррея Абрахама (отца Григория) — Сергей Гармаш. Однако ощущение непоправимой странности происходящего возникает в первом же эпизоде. «Гриша, ты?», — спрашивает Скобцева, увидев у околицы деланно позевываюшего Эверетта, который, несмотря на синие казацкие штаны и длинную домотканую рубаху, все-таки ну совершенно не казак. «Я, мама. А то кто ж?». За красавцем добродушно наблюдает чем-то похожий на Юрского в «Любви и голубях» Мюррей Абрахам в ватнике и помятой фуражке.

Реакцию российского населения на возвращенный «Тихий Дон» прогнозировать сложно.

Худо-бедно смирившись с Басилашвили-Воландом и Бегемотом из цигейки, к середине сериала граждане, может статься, перестанут вздрагивать, завидев братские поцелуи в исполнении Эверетта и звезды «Дальнобойщиков» Владимира Гостюхина, чему поспособствуют убаюкивающие модуляции читающего закадровый текст Никиты Михалкова. Определенно ясно только то, что в случае «Тихого Дона» мы имеем дело с подлинной трагедией, драмой жизни не столько семейства Мелиховых, сколько советского классика — затравленного льва, не успевшего научиться жить и работать по новым этическим и экономическим законам и вынужденного идти на компромисс. В коротком фильме о съемках «Тихого Дона», где Эверетт несется на «Чайке» по Москве образца августа 91-го года, а итальянские киношники, очень все-таки похожие на жуликов, сетуют на то, что «Россия — необыкновенная страна, но сможем ли мы целый год обходиться без удобств?», Бондарчук говорит: «К концу съемок мы все станем казаками». И что-то в его взгляде позволяет предположить, что это правильно, что новым законам он так и не научился.