Новости
Сделать Газету.Ru своим источником в Новостях?
Нет, не хочу
Да, давайте

Разведение слонов

Выставка «Европейский неоконструктивизм. 1930–2000»

Супруги двух президентов открыли выставку «Европейский неоконструктивизм. 1930–2000». Зачем — непонятно.

Выставка «Европейский неоконструктивизм. 1930–2000» в Московском музее современного искусства (здание на Петровке) открывалась на высоком уровне. Своим присутствием ее почтили супруги президентов Российской Федерации и Республики Словакия. Это уже интрига, тем более что не совсем ясно, какова связь между Словакией, Петровкой, Кремлем и конструктивизмом в его разных эманациях.

Но примем как возможный ответ: это потому, что один из главных фигурантов выставки — словацкий художник Милан Добеш (к сожалению, про него за пределами Словакии мало кто слышал), а ее спонсоры — братиславский Музей Добеша, братиславская галерея «Комарт», посольство Словакии, и все это — при поддержке наверняка очень важной организации, называющейся «Международный институт «Лучшие мировые практики и лидерство».

Концептуальная основа выставки — то, что в искусстве ХХ века Россия сыграла лидирующую роль, а главными протагонистами в этом театре были советские конструктивисты Александр Родченко, Варвара Степанова, Эль Лисицкий и Любовь Попова.

Соответственно, все, что дальше — разведение прямой линии белых слонов, родоначальники которой и есть означенные конструктивисты.

В качестве приманки в охоте на слонов ММСИ предложил посмотреть на работы художников, с точки зрения устроителей этой загадочной выставки, продолжающих слоновий труд. В наборе, мягко говоря, не самые значительные работы звезд искусства прошлого столетия — Сони Делоне, Макса Билла, Йозефа Алберса, Виктора Вазарели и Лючиано Фонтаны. Их пристегивание к конструктивизму, смысл которого был в отказе от индивидуального творчества ради создания идеальной среды обитания для победившего пролетариата, как ее понимали конструктивисты, весьма сомнительно. Соня Делоне более всего знаменита роскошными, вручную расписанными платьями, в которых плясали под звуки джаза дивные орхидеи «потерянного поколения». Макс Билл — один из основателей жесткой геометрической абстракции, к конструктивизму не имевшей отношения, а Джозеф Алберс, с точки зрения Родченко, должен бы считаться религиозным мракобесом — его минималистические опусы густо заквашены на философии неоплатонизма.

Что же касается Фонтаны с его продырявленными и располосованными холстами — конструктивисты сказали бы, что этот итальянский бюргер впустую переводит материал, необходимый для пошива рационально сшитой прозодежды для трудящихся.

А Вазарели — да, он почти осуществил мечту Родченко, но отчасти наоборот. На протяжение двух десятилетий его артель раскрашивала из пронумерованных баночек с колерами по пронумерованным квадратам и ромбам картинки, потом расходившиеся по музеям, частным коллекциям и банкам.

Но священные слоны — только приманка. Кормежки на «Неоконструктивизме» много, и она скучна. Это визуальная продукция, в России по определенным причинам до сих пор экзотическая, а в Европе и прочих странах — от Новой Зеландии до Гренландии — еще с 60-х ставшая пресным гарниром к прагматической жизни. Его знает каждый, кто бывал в сетевых гостиницах вроде не реконструированных четверть века «Хилтонов» или ждал приема у дантиста, адвоката, психоаналитика либо хозяина агентства недвижимости с не очень задавшейся карьерой.

Стены — белые, мебель — кожаная, в горшке — натуральная лиана, а на стене в рамочке — картина с чем-то геометрическим.

Аккуратная и обычно тиражная, шелкография или литография. В меру агрессивного цвета, не пугает и не радует. Стоит недорого, размера небольшого, но потек на стене либо ненужную розетку прикрывает хорошо.

Именно такого свойства изделиями ремесленников из разных стран Европы и наполнена выставка на Петровке, и, признаться, они на самом деле вполне хороши, поскольку не отвлекают от насущных мыслей и вообще ненавязчивы.

Неизвестно, что висит в кабинете президента Словакии г-на Ивана Гашпаровича. Можно предположить, что пейзаж с видом Братиславского замка, отражающегося в мутно-голубом Дунае, либо сияющие вершины Высоких Татр. А может, и картина Милана Добеша. И хочется надеяться, что г-жа Путина объяснит супругу, что квадратики и кружочки, висящие над черным кожаным диваном со стальными ножками, более уместны по отношению к современной России, чем разляпистое золото и новодельные малахитовые прибамбасы, коими наполнен Кремль. Аккуратно обвести по линейке прямоугольник и ровно его закрасить — уже задача.