Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Музей Московского Кремля

Не согласные на медаль

Выставка «Державные кавалеры. Иностранные ордена российских императоров»

Велимир Мойст

В Патриаршем дворце московского Кремля открыта выставка «Державные кавалеры. Иностранные ордена российских императоров». Предписанные соответствующими статутами цепи, знаки, звезды, ленты говорят, разумеется, не столько о личной доблести монархов, сколько о политических раскладах на международной сцене.

Перефразируя известный афоризм, короля играет не только свита, но и представительность парадного облачения. Можно, конечно, навешать себе на мундир уйму наград отечественного производства, но куда солиднее смотрятся заграничные ордена. Они ясно дают понять: сей государь есть не токмо надежа и опора для своих верноподданных, но и авторитетнейшая фигура в мировой политике. Это тщеславие, разумеется, но кто не тщеславен?

Международная дипломатия такую форму поддержания союзов и альянсов взяла на вооружение давным-давно. В России первым царем, удостоенным иностранного ордена (вернее, даже двух – польского Белого Орла и датского Слона), был Петр Алексеевич. Соседи отметили таким образом его славную викторию над шведами во главе с Карлом XII. А уж впоследствии знаки отличия от зарубежных держав посыпались на династию Романовых как из рога изобилия.

Казалось бы, при подобных традициях выставка в Музеях Кремля должна быть наполнена регалиями, как корзина после грибного дождя. Однако не так все просто.

По правилам награждения, принятым во многих странах, после кончины иностранных кавалеров высшие ордена должны быть возвращены обратно. Российская монархия этим правилам следовала довольно педантично (вопросом ведала так называемая Печальная комиссия, учреждаемая для организации похорон первых лиц государства), так что «невозвраты» бывали лишь в особых случаях. Например, отдельные регламенты предписывали отдавать назад лишь орденские знаки, но оставляли без внимания прочие кавалерские аксессуары. Или еще в процесс вмешивались какие-нибудь форс-мажорные обстоятельства вроде революции или смены правящей династии. Между прочим, самая богатая коллекция заграничных орденов относится к периоду царствования Николая II.

Большевикам, понятное дело, и в голову не пришло что-то возвращать пресловутому «враждебному империалистическому окружению».

Иначе говоря, состав нынешней выставки на первых порах не был столь уж очевидным и складывался из нескольких источников. Впрочем, базовыми все равно стали фонды Оружейной палаты. Именно сюда больше двухсот лет назад впервые попали на хранение иностранные регалии, врученные российским монархам: император Павел I повелел отдать в московский Кремль медальон-мощевик Великого магистра святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийского) вместе с короной и печатью ордена. Планам присоединения Мальты к России не суждено было сбыться, а вот корона с характерным крестом на навершии до сих пор у нас.

По разным причинам не вернулись когда-то к «месту прописки» испанский орден Золотого руна, австро-венгерский – Железной короны, прусский – Черного орла, британский – Подвязки, сардинский – Благовещения, баварский – Святого Губерта. Есть и более экзотические знаки отличия – из Турции, Индии, Китая, Японии. Найдется на выставке и единственная «мужская» награда, в виде исключения врученная особе женского пола, – шведский орден Серафимов. Особой той была, как нетрудно догадаться, Екатерина Великая. Прочим дамам из династии Романовых полагались специализированные «женские» регалии, намекающие на склонность их обладательниц к милосердию и благотворительности.

Поскольку наследники русского престола традиционно женились на западноевропейских принцессах, недостатка в подобных знаках внимания не наблюдалось.

Любовь монархов к блестящим звездам и крестам объяснялась, разумеется, не сорочьим инстинктом, а стремлением поддерживать свой статус среди других правителей. Ведь всякий высший орден государства подразумевал своего рода кавалерский клуб, в котором не было места недостойным. Между прочим, некоторыми регламентами даже предписывалось отбирать награду, если ее владелец порочил свое имя бесчестием. До реализации этого пункта правил дело, впрочем, доходило крайне редко. Так ведь можно и вовсе без союзников остаться, если каждому иностранному государю предъявлять претензии морально-этического свойства... Другой случай, коли война: тогда уж особо не церемонились.

Скажем, на переговорах 1807 года в Тильзите Александр I и Наполеон Бонапарт обменялись своими высшими наградами – Андреем Первозванным и Почетным легионом.

Потом сами знаете, что происходило. И в итоге российский орден у низложенного французского императора изъяли. Зачем он Бонапарту в ссылке?

К самим орденским знакам в экспозиции добавлены разнообразные кавалерские атрибуты. Протокол значил очень многое: нельзя было приколоть награду куда попало или носить ее на не соответствующем статуту одеянии. Сами статуты, то бишь письменные положения об орденах, в ряде случаев прилагаются. А на портретах венценосных можно видеть воочию, как именно размещались знаки отличия на мундирах. Не то чтобы кому-то из нас эти сведения могут пригодиться в жизни, но исторические детали, даже совсем мелкие, все же бывают весьма занимательными.