«Я должен был выглядеть, как злая обезьяна»

Интервью с Джошем Бролином

После берлинской премьеры «Железной хватки» братьев Коэнов сыгравший негодяя Тома Чейни Джош Бролин рассказал корреспонденту «Парка культуры» о съемках в вестернах, работе над ролью Джорджа Буша, отказе от съемок в «Терминаторе» и разрушающем влиянии денег.

Когда вышел фильм братьев Коэнов «Старикам тут не место», 39-летний исполнитель главной роли Джош Бролин большей части публики знаком не был. Сегодня, четыре года спустя, он превратился в одну из самых колоритных звезд Голливуда, сыграв роли в фильмах Гаса ван Сэнта, Вуди Аллена и Оливера Стоуна. Теперь он вернулся к Коэнам, исполнив роль колоритного убийцы Тома Чейни в драме «Железная хватка». Об этой роли и о своей удивительной карьере Джош Бролин рассказал «Газете.Ru» на мировой премьере фильма в Берлине.

— Приятно играть злодея? Появляетесь в кадре на десять минут, а запоминаетесь навсегда.

— Я злодеев играл частенько – в «Гангстере», в «Харви Милке», в «Уолл-стрит-2», даже в «W». Быть злодеем, конечно, приятнее, чем героем. От работы в романтической комедии такого удовольствия не получишь. Но играть в «Железной хватке» было особенно интересно: мне хотелось, чтобы любая мать, увидев моего героя, захотела бы его причесать, переодеть, приласкать. Впервые мы видим его — и он кажется нам негодяем, но стоит ему открыть рот, и мы понимаем: перед нами взрослый ребенок, остановившийся в развитии в семилетнем возрасте. А потом вдруг он превращается в чудовище, в социопата! Реакция на персонажа была, в основном, адекватной. Больше всех меня расстроил собственный отец. Он позвонил и сказал: «Вот тут ты действительно похож на кинозвезду!» А я ему: «Пап, мы-то как раз этого и не хотели... Я должен был выглядеть как неандерталец, как злая обезьяна». Но он стоял на своем.

— С чем, по-вашему, связан огромный коммерческий успех «Железной хватки»?

— Сначала я думал, что причина в том, насколько американский это фильм – по замыслу, по сути. Но теперь я изменил точку зрения. Это картина для всех, в какой бы части мира вы ни жили: кино о человеческих взаимоотношениях, абсолютно универсальное. Кино о простых ценностях, как многие классические вестерны. Ну, вы в России, наверное, не так хорошо знакомы с традицией…

— У нас существует своя традиция – «истерны», советские вестерны!

— Что вы говорите? Ничего себе! Вот это да! Я бы очень хотел посмотреть. А у вас там и ремейки наших вестернов есть? Круто! К сожалению, я не Тарантино, а то смотрел бы и приговаривал себе под нос: «Это из Форда своровали, то из Хоукса…» Но я и без этого с радостью бы посмотрел советские вестерны.

— После «Старикам тут не место», «Джоны Хекс» и «Железной хватки» вы, похоже, стали признанным героем вестернов. С чем это связано? Это сознательное решение или совпадение?

— Кому-то в голову втемяшилась идея, что я могу делать это лучше других актеров! Я-то сам так не думаю, но режиссеры и зрители уверены в этом. В чем причина? В моей физиономии? Неужто я выгляжу так, будто меня только что сбила машина? Вообще-то моя мать родом из Техаса, я вырос на ранчо, и играть в вестернах мне очень нравится, но это ничего не значит…

— А что вам нравится в вестернах?

— Время, которое они описывают. Тогда была в ходу другая система ценностей, все было как-то проще. Я и в наши дни стараюсь жить так же: сегодняшняя сложность жизни – и технологическая, и психологическая – не для меня. Поэтому я провожу так много времени на моем ранчо.

— Вы тут как-то даже сказали, что разделяете политические взгляды Джона Уэйна, который был известным реакционером… Неужто это правда?

— Честно говоря, я пошутил. Уэйн был знаменитым республиканцем и яростным консерватором, а также, говорят, довольно противным человеком: мне рассказывали те, кто знал его лично. Однако я не считаю себя и принципиальным «левым»: я скорее консервативный демократ и вовсе не считаю всех республиканцев дерьмом. Их борьба с экстремизмом мне близка: они же искренне пытаются как-то изменить жизнь к лучшему!

— Вы сделали свой вклад в нынешний публичный имидж Джорджа Буша, сыграв его в комедии Оливера Стоуна «W». Как вам живется под Обамой?

— Удовлетворен ли я теперешним президентом? Конечно нет! Неужели вы думаете, что когда-либо существовали президенты, которые всех устраивали? У каждого из них свои проблемы. Но вот, скажем, вчера я слушал выступление Дональда Трампа: у нас принято его ненавидеть, а мне он ужасно нравится – хотя бы потому, что он очень умен и не влюблен в самого себя. И, слушая его речь, я думал о том, что иногда многого не нужно: достаточно не быть коррумпированным и стараться все сделать как лучше. Ну а Обама… Скажем так: он по-прежнему гораздо лучше, чем предыдущий парень.

— А вы с Бушем встречались до того, как его сыграть? Или хотя бы после?

— Когда я готовился к роли, я не хотел с ним встречаться. Мне казалось, что толку не будет – наоборот, мне эта встреча может помешать. Мне хватало видеозаписей и его речей, которые я бесконечно переслушивал. А совсем недавно я вдруг понял, что мне хочется с ним встретиться! Однако прошли пара дней, и случайно я увидел его интервью по телевидению. И, слушая его, я осознал, что встречаться с ним незачем. Это тот самый парень, которого я сыграл. Мне-то казалось, что за фасадом что-то спрятано, что я чего-то важного не уловил… Ан нет, Буш и есть Буш. Ужасно неинтересно. То, что я понял во время съемок, осталось неизменным.

— Что именно?

— Ему не страной надо было управлять, а бейсбольной командой. Все были бы счастливы, включая самого Буша.

— Вернемся к братьям Коэн. Приступая к работе с актерами, рассказывают ли они им о своем замысле, о смысле фильма? Или раздают чисто прагматические рекомендации?

— «Что значит эта картина?» Поверьте, ответы на эти вопросы мы придумываем уже после того, как фильм готов, и не для себя, а для вас, журналистов. Спросишь Джоэла: «А о чем мы снимаем фильм?» — и он гарантированно пожмет плечами.

— Так как вам работалось с братьями на этот раз?

— Они не меняются. Только теперь мы стали друзьями! Со времен «Стариков…», на которых мы познакомились, успели снять вместе короткометражку из альманаха «У каждого свое кино», еще пару короткометражек для HBO, а сейчас мы с Итаном собираемся ставить его пьесу в театре… Мне нравится проводить с ними время! Они изумительные люди, начисто лишенные претенциозности и эгоизма. На съемочной площадке их фильма вы не услышите крика. Никогда. И это срабатывает!

— В свое время вы жаловались на то, что денег на жизнь едва хватает. После «Стариков...» ситуация изменилась?

— О да! Я стал успешен, хотя и раньше считал себя успешным, поскольку мог зарабатывать на жизнь своей профессией. Бывали и тяжелые времена – пришлось даже продать родное ранчо... Но теперь я выкупил его обратно и абсолютно счастлив. Только после этого я могу сказать с уверенностью, что деньги – величайшее зло на земле. Вот предлагают тебе миллион долларов за какую-то роль. Что же делать? Ты в смятении: и взять хочется, и отказаться – но почему отказываться? Просто чтобы отказаться? Из вредности? Из чувства противоречия? Из чувства собственного достоинства?.. Вскоре после «Стариков...» мне предложили сниматься в четвертом «Терминаторе». Помню, я с женой час по телефону советовался. Столько денег! Вы и представить себе не можете. В пять раз больше, чем я заработал за всю жизнь. Много, очень много. До сих пор не знаю, почему я сказал «нет».

— То есть деньги вдруг перестали быть важны для вас?

— Деньги, деньги... Вот «Железная хватка» вышла и собрала кучу денег. Все тут же начали кричать, что это феномен. Ок, я согласен, но что за феномен? Феноменальный успех – или феноменальный фильм? Кино есть кино, вне зависимости от успеха. Пару дней назад в Нью-Йорке я посмотрел «Не отпускай меня». Потрясающее кино. Какие актеры! Какой сценарий! Но никто его не заметил, и сборы почти на нуле. Стал ли фильм хуже? Сомневаюсь. А теперь вспомним «Социальную сеть». Поймите меня правильно, я обеими руками за Финчера: блестящий режиссер, и фильм хорош. Но... Зачем столько шума? Я, когда шел в кино, ждал небесной благодати. И как-то не дождался.

— А когда ваш агент указывает вам, какое предложение принять, а от какого отказаться, вы всегда слушаетесь? Или никогда?

— Когда рядом агент, ты лишаешься права на собственное мнение. Надо обладать железной хваткой и твердыми убеждениями, чтобы настоять на своем. Тысячу раз мне говорили: «Ты что, спятил – отказываться от такого? Дурак, что ли?» Так что стараюсь отказывать не так часто...

— Вы всегда четко понимаете причины собственного отказа?

— Это приходит интуитивно. Иногда думать вовсе не приходится. Коэнам я сказал «да», не прочитав сценарий «Железной хватки», сразу. Но они мои друзья, и для них я сделаю все что угодно. Снимусь хоть в хорроре, хоть в глупой комедии.

— Вы не отказали продюсерам «Людей в черном-3». Из-за гонорара? Или были другие причины?

— Пусть говорят, что я согласился из-за денег. Мне все равно. Я-то знаю, что это не так. «Люди в черном-3» будут необычным фильмом. Вы удивитесь. Больше мне ничего нельзя говорить...

— Кого вы играете?

— Героя Томми Ли Джонса в молодости. Когда ко мне впервые пришли от продюсеров этой картины, я хотел отказать. Однако мне сказали, что моя роль – Томми в молодости, и это меня соблазнило. Это даже страшновато – играть молодого Томми, и поэтому интересно. Вообще-то я обожаю два первых фильма. Видел каждый из них раз по сто. И каждый раз плакал в финале. Я всегда плачу в конце детских фильмов, например обрыдался на «Как приручить дракона». «Ты как, в порядке?» — заволновались мои дети. «В порядке», — ответил я, смахивая слезу.