Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

screenrant.com

Присяжный с кинокамерой

На 87-м году жизни скончался Сидни Люмет

«Парк культуры»

На 87-м году жизни от лимфомы скончался американский режиссер Сидни Люмет.

От театра — единство места и времени. От телевидения — работоспособность и исполнительность. В кинематографе — синтез. Первый же кинофильм Люмета — «Двенадцать разгневанных мужчин» — содержал в себе все элементы, которые принято называть его фирменными: замкнутое пространство (почти весь фильм камера не покидает комнаты, в которой совещаются присяжные), социальная тематика (презумпция невиновности против системы правосудия и предрассудков), театральная выразительность. Перебравшись в большое кино, он не перебрался в Голливуд, не забросил ни театр, ни телевидение, оставался верен себе во всем.

В упрек Люмету ставился производственный подход: он снимал много и неровно, за каждым успехом следовали если не провалы, то картины, вызывавшие смешанную реакцию.

Когда Люмет брался за комедию, публика чаще оставалась в недоумении. Возвращался к драме — и вновь выходил победителем. Впрочем, ошибкой было бы решить, что у режиссера были проблемы с чувством юмора. То, как разбалтывающийся на ходу Сонни из «Собачьего полдня» (Аль Пачино обязан Люмету этой ролью, а также ролью копа-идеалиста Фрэнка Серпико) грабит банк, могло бы быть началом лихой криминальной шутихи. Но свет постепенно меркнет, партнера по клоунаде детектива Моретти сменяет в свете рампы полицейских прожекторов вестник смерти агент ФБР Шелдон; комедия неуклонно выруливает к трагедии.

Преданный Нью-Йорку, он сравнивал себя с Вуди Алленом, но был его оборотной стороной: вместо артистического интеллектуального ироничного Манхэттена — погрязший в коррупции Нью-Йорк продажных полицейских («Серпико», «Принц города», «Вопросы и ответы»), обреченных грабителей («Собачий полдень», «Ростовщик»), преступников разного калибра («Я виновен», «Игры дьявола») и спивающихся адвокатов («Вердикт»).

Фанатичный не исследователь даже, а свидетель и присяжный по делу о справедливости, он раз за разом задавал вопрос о границах дозволенного государству и социальным институтам, о политическом преследовании: от «Истории Сакко и Ванцетти» про осужденных на казнь по сомнительному обвинению в 1920-е анархистов и «Дэниела» про также приговоренных к смерти супругов Розенбергов до задающей прямой вопрос, допустимо ли ограничивать свободы во имя борьбы с терроризмом, теледрамы «Личный досмотр», до теледрамы «Личный досмотр», ставящей под сомнение Патриотический акт, который приняли в США после 11 сентября, чтобы развязать силовикам руки в деле слежки за собственными гражданами.

Кажется, он верил, что единственный способ разобраться в обществе и человеке — это задать нужные вопросы и получить ответы — как в суде. Или на сеансе психоанализа — как в экранизации «Эквуса», пьесы про психиатра, узнающего кое-что о себе из разговоров с ослепившим лошадей подростком.

Люмет продолжал задавать вопросы обо всем, что его волновало: о причинах поступков и их следствии, о чувстве вины и ответственности, о преступлении и наказании. О политических играх и манипулировании: как в сатире на телевидение, не брезгующее сойти с ума в погоне за рейтингом («Телесеть»), или в истории про то, как в политике хвост виляет собакой («Власть»).

Склонный к театральности реалист, несомненно, обладавший авторским голосом ремесленник, он четырежды был номинирован на «Оскар» как режиссер, но получил награду только в 2005-м — за вклад в киноискусство. Награду он принял с достоинством — «я ее заслужил», двумя годами позже снял один из своих лучших фильмов — «Игры дьявола», который и стал последним в его фильмографии. Работу над «Побегом» он начал 2 года назад, но так и не успел завершить.