Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Архитектура

Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Предложенный в генплане вариант транспортного сообщения Сколково с Москвой
Общий план Сколково по замыслу авторов концепции (вид с севера)
Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
Предложенный в генплане вариант транспортного сообщения Сколково с Москвой
Общий план Сколково по замыслу авторов концепции (вид с севера)
  • Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
  • Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
  • Вариант дизайна главной въездной зоны (хаба) Сколково
  • Предложенный в генплане вариант транспортного сообщения Сколково с Москвой
  • Общий план Сколково по замыслу авторов концепции (вид с севера)
1 5

«Мы сталкиваемся с двумя несовпадающими действительностями»

Интервью Андрея Бокова, президента Союза архитекторов России

Мария Фадеева

Сегодня, 22 декабря, начинается второй этап архитектурного конкурса на жилые кварталы района «Технопарк» иннограда Сколково: из 400 проектов, которые представили на рассмотрение жюри 240 команд архитекторов, было отобрано 30 архитектурных бюро — они продолжат соревнование за право создать здания для жизни ученых.

Первый этап конкурса, о котором было объявлено летом этого года, ближе к финалу (его итоги были подведены 16 декабря) оказался в центре профессионального скандала: новосибирское «Архитектурное бюро СП-VI» в письме на имя организаторов конкурса (имеется в распоряжении «Парка культуры») объявило об отзыве своей заявки на участие. Такое решение архитекторы объясняли тем, что градостроительные решения района «Технопарк» находятся в «резком противоречии» с заданными технико-экономическими показателями и не соответствуют российским нормам и правилам; заявления были подкреплены расчетами, приложенными к письму. Позицию архитектурного бюро поддержал президент Союза архитекторов России Андрей Боков, согласились с ней и в самом фонде «Сколково». 12 декабря генеральным проектировщиком Сколково в результате конкурса была выбрана российская архитектурная мастерская «SPEECH Чобан & Кузнецов»; его представители также признали справедливость критики и пообещали устранить все расхождения условий конкурса с российскими нормативами.

В конкурсе на создание архитектурной концепции Сколково победила французская компания AREP-Ville; к лету 2011 года концепция превратилась в генплан. По замыслу французов, инноград будет разделен на четыре большие зоны и шесть кластеров. В настоящее время наиболее проработанным является кластер «Технозона» — там предполагается расположить основной входной хаб в город, университет и жилые кварталы для ученых и специалистов. Именно для выбора разработчиков жилой зоны и проводится вызвавший споры конкурс. «Парк культуры» побеседовал с Андреем Боковым, чтобы понять, насколько обоснованны претензии к условиям конкурса и возможно ли повторение такой ситуации в будущем.

— Высказанные новосибирскими архитекторами проблемы и нестыковки действительно имеются в условиях конкурса?

— Основная проблема в изначальной трудновыполнимости условий конкурса, заданной архитектурной и градостроительной концепцией. Они разработаны без понимания, что происходит вокруг, да и без желания понять это. Целый ряд проблем даже не пытались решать — прежде всего, это проблема транспортная, связь с центром Москвы, движение внутри Сколково. Проблема безопасности и отношений с соседями. Они не понимают, что у нас снег, мороз, низкая температура постоянно сменяется оттепелями, сильное шумовое загрязнение, грязный воздух как следствие открытого грунта и выбросов со стороны дорог, проблемы с водой и т. д. и т. п. Всё это требует умного, адекватного, «зеленого» решения. Именно решения, а не рассказа о том, что оно якобы имеется.

Первый этап конкурса, по сути, стал первой демонстрацией реальной картины происходящего за завесой из заявлений, деклараций и великих имен.

На первом этапе конкурса обнаружились очевидные признаки незнания, непонимания вещей простейших и элементарных, вроде показателей плотности застройки. Люди оказались не в состоянии ответить на простые вопросы участников, главный из которых вытекал из очевидного несоответствия предложенного программой жилья портрету будущего жителя Сколково. Больше того, этот портрет попросту отсутствовал. И это вызывало оторопь. И это не только я говорю – было письмо от новосибирского архитектора Галины Ниловой из бюро «CП-VII», в котором она указывает на эти просчеты.

— Вы имеете в виду какие-то конкретные претензии или вас не устраивает общее положение дел?

— Сколково использует огромный медийный ресурс. Издает свой журнал, есть сайт, и лучшие пишущие люди обслуживают «проект Сколково». Это первый крупный и дорогой российский медийный проект, главной темой которого является архитектура. Это медийный проект, построенный на архитектурном и градостроительном материале. И вот тут возникает самое удивительное. На самом деле этот проект так же закрыт, как и все остальные, — о нем мало что известно по существу. Если проанализировать все тексты про Сколково, то получится бесконечный набор восторгов и комплиментов, пышных фраз и модных слов. И не очень понятно, насколько образ, который создается медийными средствами, соответствуют тем реалиям, что складываются в процессе проектирования.

По сути, мы впервые сталкиваемся с двумя несовпадающими действительностями, с двумя состояниями — медийным и реальным.

Если странный Куб (один из вариантов решения для въездного хаба. — «Парк культуры») с планами советского типового универмага награждать бездной высоких похвал и восторженных эпитетов, то никому в голову не придет задаться вопросом: что же это на самом деле и так ли он хорош? Если этот дом — публичное, общедоступное пространство, вроде существующих в мире при больших стройках информационных центров, то где панорамные виды, эффективные и понятные связи разных уровней и почему у витражей стоят унитазы? А если это контора, то к чему входы с четырех сторон, где естественный свет и естественная вентиляция? Если же Куб — и то и другое, то как разделены функции и потоки? И где, наконец, остальные признаки «зеленого» дома? На эти и другие вопросы отвечать в избранном сценарии не принято. Все понимают, что в сознании публики остается не то, что есть на самом деле, а то, что об этом написано. Так вот, автор письма, о котором идет речь, как маленький мальчик в сказке Андерсена, сказал то, что думает. Ведь не может не смущать то, что говорится одно, а делается, рисуется другое. Например, заявляют о создании многоцелевой среды, а на картинках все поделено на изолированные зоны и острова.

— Но этот принцип не был записан в программе конкурса «Технопарка»…

— Не был. Но был заявлен при объявлении этого конкурса – публично, на фестивале «Зодчество». Принцип этот общеизвестен и не может меняться на противоположный, тем более давно не актуальный. Но это не главное. Главное – драматический разрыв между заявлениями и проектными решениями. Если бы было заявлено, что все строится на жестком разделении типов жилья, отделении жилья от производства, производства и жилья от зелени – тогда нарисованное было бы понятно. Если говорится, что принципом является слияние домов с природой, то откуда берется жесткая граница, которая полностью исключает какое-либо слияние домов с окружением?

— Вам кажется, что интересы российских архитекторов в данном случае нарушены?

— Сколково пытается решать все проблемы силами архитектурных «звезд». Это гарантированно избавляет от лишних забот и подтверждает любимую мысль Грефа, Шувалова и Вексельберга: у российских архитекторов нет, мол, позитивного опыта — в крайнем случае им можно доверить роль исполнителей. Т. е. у наших банкиров, промышленников, депутатов есть позитивный опыт, а у профессии, существующей в России 300 лет, — нет.

Сегодня российский архитектор лишь часть, не всегда главная, того проектного блока или комплекса, который встроен в общую обойму.

С одной стороны, архитектором управляет главный заказчик, у которого деньги, и технический заказчик, который определяет цели и задачи. С другой стороны, архитектору указывает строитель и эксплуатирующие организации (уровня нынешнего ЖКХ), из чего строить и какое оборудование ставить. Сегодня архитектор лишен даже права участвовать в акте приемки-сдачи построенного дома. И в этих условиях, которые вызывают недоумение во всем мире, мы еще способны участвовать в конкурсах и делать качественные работы. Я восхищаюсь своими коллегами. Свои проекты представили 240 команд – это много; и связано это как с большим интересом к Сколково, так и с дефицитом традиционных и честных архитектурных конкурсов, отчасти и с отсутствием сегодня у многих работы.

— Вы участвовали в разработке программы этого конкурса?

Справка:

«Сколково с новосибирцами только выиграло бы»

Елена Петухова, бюро «SPEECH: Чобан & Кузнецов»:

В письме новосибирского архитектора изложены достаточно объективные...


— Я не участвовал и программу эту не подписывал. Меня даже в жюри включили, не известив, но я буду в нем работать, причем всякий раз, когда позовут. Тем более что люди из градостроительного совета Сколково пытаются доказать, что российские архитекторы не хотят участвовать в этом проекте Сколково – и поэтому приглашены иностранцы. Я хочу подтвердить, что Сколково нас интересует — интересуют и процедуры, и результат. Этот проект обязан быть открытым, понятным, честным и профессиональным — только это в состоянии оздоровить ситуацию.

— Недавно генеральным проектировщиком Сколково в результате конкурса была выбрана российская архитектурная мастерская «SPEECH Чобан & Кузнецов». Как это отразится на проекте?

— Это несомненный выход для устроителей, зашедших в тупик. Спокойный, консервативный и профессиональный Чобан займется лечением проекта, зараженного фантомной «инновационностью». Все станет понятно и предсказуемо. Если станет.